Он услышал, как она шмыгнула носом, а затем Лаки взвизгнул, забиваясь к ней на колени. Прежде чем Айрик успел себя остановить, он поднялся и навис над ней, его тело взбунтовалось против разума.

— Прекрати. Не плачь из-за этого. То, что они сделали, было эгоистично… и неправильно.

Она бросила на него свирепый взгляд, совершенно не смущаясь слез, которые несомненно жгли ей глаза.

— Что такого ужасного они сделали? Любили друг друга или любили тебя настолько, чтобы оставить тебя таким, какой ты есть? Тебе стоит считать, что тебе повезло не знать, каково это — иметь родителей, которые больше не любят тебя, потому что ты разрушил их жизнь.

Он заставил себя выдержать ее взгляд, не слыша того, что она говорила. Вздернутый подбородок и красивые, пухлые губы сложились в возмущенной гримасе. Ее темные глаза горели — бросая ему вызов с нехарактерной вспышкой гнева. Она была луной, звездами, солнцами и даже всем небом со всей его глубиной.

Будь ты проклята, подумал он, находясь полностью в ее власти. Она смотрела на него так, словно хотела его. Даже сейчас. После того, как ужасно он с ней обошелся. Как будто в нем еще оставалось что-то, чего можно было желать. Он не мог убить это желание — свою последнюю слабость.

Что с ней не так?

Одним быстрым движением Айрик отшвырнул Лаки и подтащил Нору под себя, заперев ее между своими руками и ногами. Ее прекрасный рот приоткрылся в изумленном вздохе. Лаки, почувствовав, что Айрик теряет контроль, догадался держаться подальше.

— Ты задавай вопросы с ответами, которые не имеют значения. Что ты знать о любви? Ты должна научить меня ей, как ты научила меня целовать. Чтобы я знал всё, чего у меня больше никогда не будет. Чтобы я мог скучать по этому и хотеть этого, когда тебя заберут от меня. Чтобы я знать, что сделало меня таким. Слабым. Я не неубиваемый… вот так.

Ее глаза блестели, полные слез.

— П-прости.

Айрик замер, его кровь превратилась в лед.

— Прости за что?

Ее волосы содрогнулись от его дыхания.

— За то, что поцеловала тебя! Я не должна была этого говорить, и должна была сказать «нет», когда ты попросил. Но… ты ведь попросил меня. И я тоже этого очень хотела. Я думала, что всё будет… окей. — Ее голос сорвался. — Всего один раз.

Ярость — всегда ярость — закрутилась внутри него, словно надвигающийся тайфун. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, затем закрыл. Он попытался заставить себя слезть с нее. Его тело, терзаемое желанием, отказалось подчиняться.

Он облизал губы, желая выпить капли влаги с ее ресниц.

— Что-то с тобой не так.

Слеза скатилась по ее щеке, исчезнув в волосах.

— Твои слезы не имеют цвета, но я вижу в них печаль. Слишком много ее — ничто не может ее исправить.

Еще больше слез потекло по ее лицу. Ему захотелось, чтобы атмосферный процессор врезался в него, лишь бы остановить слова, которые, как он знал, причиняют ей боль.

— Поцелуй — ты права. Я забуду его, как и ты…

— Я не говорила, что я забуду его.

У него вырвался стон бессилия. Всё, что она говорила, было одновременно и правильным, и неправильным. Нуждаясь в том, чтобы хоть как-то почувствовать ее, он намотал подол ее футболки на кулак, туго натянув ткань на ее теле. Натяжения белой ткани на ее груди было недостаточно. Ее живот дрожал от испуганного дыхания.

Страх, худший, чем желание обладать ею, пронзил его: что она когда-нибудь перестанет хотеть его. Что она действительно будет сожалеть о том, что научила его поцелую.

Запах цветов и костра одурманивал его.

— Я хочу тебя в моей одежде. Это было как будто… я могу прикасаться к тебе. Единственное прикосновение, которое я могу иметь.

Он опустил голову низко, едва касаясь губами эмблемы Вейнари на ее груди, чувствуя под ней затвердевший сосок. Нора вздрогнула. Это, должно быть, была игра его одурманенного разума, но он почувствовал, как она подалась навстречу его губам.

С рычанием Айрик толкнул ее вниз.

— Но теперь… всё, чего я хочу, — это сорвать ее.

Кончик того, что определенно было ее соском, скользнул по его губе, и в сердце вспыхнуло хищное желание укусить. Ему нужно было уйти от нее.

— Тебе всё еще только жаль? Из-за того, что ты сделала со мной? — Почему он не мог просто замолчать? Или стать лучше? — Я не хочу исправлять тебя. И я не хочу, чтобы ты знала, что сломано во мне, тоже. Из-за тебя… я больше никогда не буду окей.

Сквозь тонкую белую ткань ее футболки он мельком увидел темный кружок на ее груди. Его член напрягся в штанах, потянувшись к женщине, которая никогда не сможет стать его.

Оттолкнувшись от нее, он встал.

— Не двигайся. Оставайся здесь и будь… сожалеющей.

Пробормотав Лаки команду держаться ближе к Норе, Айрик покинул их.

Глава 41

АЙРИК