— Но ты здесь, — сказал он, подходя еще ближе. — И мне не жаль, что ты здесь. Смотреть на меня. Видеть меня. Я хотеть, чтобы ты… — его брови сошлись на переносице, когда он потянулся вперед, взял ее косу и поднес к губам, — …продолжать смотреть на меня… Мне это нравиться.

— Ох, — сказала она, но это прозвучало как вздох. Кто она такая, чтобы отказывать ему в его желаниях? — Окей — я определенно могу это сделать. Мне тоже… нравится смотреть на тебя.

Когда ее взгляд скользнул от поверхности воды к его лицу, он издал довольное мурлыканье, мышцы его живота напряглись. Сколько времени нужно было, чтобы построить такое тело?

Жар скопился внизу живота Норы, разжигая голод, который рядом с Айриком она больше не могла игнорировать. Его волосы были серебристо-белыми — везде. Но вода всё еще скрывала…

Что-то кольнуло уголок ее губ, и она подняла взгляд. Она стерла это — ее губы стали до боли чувствительными под пристальным взглядом Айрика. Его глаза, прикованные к ее рту, вспыхнули ярче, и он облизал губы.

Ледяной порыв ветра пронесся в воздухе. Руки покрылись мурашками. Капля дождя упала ей на щеку, и на этот раз она обожгла.

Айрик зарычал, подтягиваясь на берег реки.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, он натянул свободный воротник ее кофты ей на голову, соорудив подобие капюшона.

— Беги — сейчас же!

— Но ты…

Он свирепо зыркнул на нее.

— Я сказал: сейчас!

С Лаки по пятам Нора побежала обратно в лагерь; ее лодыжка умоляла сбавить скорость. С каждой каплей дождя кожа взрывалась крошечными уколами. Это была не кислота, прожигающая насквозь, а болезненный раздражитель, похожий на пчелиные укусы.

Она прижалась спиной к дереву, затем натянула на себя спальник, создав импровизированную палатку. Лаки взлетел вверх по стволу, скрывшись в большом дупле над ней.

И теперь Норе ничего не оставалось, кроме как ждать возвращения Айрика.

 

Глава 38

 

НОРА

Ливень хлестал с безумной силой. Она прикусила губу. Айрик так и не вернулся, хотя он не должен был отстать больше чем на несколько шагов. Нора снова натянула воротник кофты на голову в надежде, что ткань послужит хоть каким-то щитом, чтобы она могла найти его.

Как только она выползла из-под своего спальника, что-то сильное толкнуло ее обратно.

Айрик, нахмурившись, смотрел на нее сверху вниз; его голову защищал рюкзак. Он засунул ведро, накрытое тканью, под их импровизированное укрытие, преграждая ей путь.

— Ты вернулся! — просияла она, подавшись вперед, чтобы освободить ему место.

Он остался стоять, вода потоками стекала по краям его рюкзака.

Ее улыбка угасла.

— Ты не собираешься забраться под навес?

— Нет. Мне не больно.

Даже если кислотный дождь не причинял ему боли, он всё равно дрожал от холода.

— Айрик, пожалуйста. Я обещаю, что никому не скажу.

Он нахмурился еще сильнее, колеблясь.

Вода просачивалась в укрытие по краям спальника. Она поморщилась, когда капли упали на ее обнаженную руку.

С рычанием Айрик сорвал с себя перевязь и прислонил меч к дереву. Он забрался в укрытие и скользнул ей за спину, его длинные ноги оказались по обе стороны от нее. Теперь он сидел спиной к дереву, а Нора — между его ног. Она затаила дыхание, пытаясь унять дрожь от покалывания на руках и лице.

Тепло накатывало и отступало от ее спины, когда он двигался. Он нажал на что-то в спальнике, и тот развернулся, увеличившись вдвое и лучше укрывая их.

Она сидела прямо, отстранившись от него. Всё это время их оставшийся спальник мог бы вместить их обоих, но он этого не хотел.

Боль, сказал он ей. Они накажут его клеймом, призванным причинить боль, способную его убить.

Ее горло сжалось при мысли о том, какому роду пыток могли подвергнуть солдата, который уже ко всему привык.

— Сядь назад, — сказал он, раздвигая ноги шире. Его ступни были босыми, ногти на ногах — черными. Он прибежал обратно без ботинок и ножа.

Нора оставалась неподвижной; ее мышцы уже сводило судорогой от тесной, скрюченной позы.

Айрик вылил часть свежей воды из ведра себе на ноги.

— Теперь я чистый. Это не сделает больно.

— Мне окей сидеть и так.

Он тяжело задышал, отчего распустившиеся пряди ее волос коснулись щек. Он повторил что-то себе под нос, так тихо, что она едва могла разобрать, пока его дыхание не успокоилось.

Она попыталась сделать то же самое, но потерпела неудачу. Фокусировка на нем возымела прямо противоположный эффект тому, чего она хотела — подавить желание, которое он разжигал в ее груди.

— Ты боишься? — тихо спросил он. — Меня? Что я сделаю тебе больно, если ты придвинешься ко мне? — Его слова звучали нерешительно. Каким-то образом этот мужчина был убежден, что его прикосновение способно разъедать сталь.

— Конечно нет. Ты бы никогда не причинил мне вреда.

Я боюсь того, что случится с нами — с тобой — если я подойду ближе.