Перед ДеКанном материализуется женщина. На коленях, нож в руке — она режет своё лицо. Но только когда она поднимает на меня взгляд — испуганные широко открытые глаза, — я понимаю: это моя сестра. — Я хочу срезать всё это, — говорит она — голос чуть искажён. — Может, ты полюбишь меня больше, если я срежу всё плохое, Джина.

Ком в горле, и глаза наполняются слезами. — Элли, нет, я никогда не имела в виду…

— И твоя мать. Тебе было стыдно за неё. Ты не могла привести домой друзей — боялась, что у неё случится один из её приступов. Она не могла посадить тебя на колени и читать, как нормальная мать. Она была слишком занята собой — тем, как плохо складывается её жизнь, как её демоны разрывают её на части. Ты желала ей смерти — и желание исполнилось.

Образ Элли расплывается и исчезает. На её месте теперь стоит мать — в окровавленной ночной рубашке. Запястья и лодыжки порезаны, алые струйки стекают по плоти. — Джина, мамочка сделала это для тебя — чтобы ты могла жить, иметь друзей. — Лицо матери меняется, и в мои глаза смотрят глаза Мохо ДеКанна. — Но кровь — это кровь, и ты так же безумна, как она, так же безумна, как сестра. И ты желала им обеим смерти. Ты самая злая из всех.

— Это не моя, блядь, вина, ты сволочь, я…

— Не слушай его, — кричит на меня Рико. — Не слушай!

Видения исчезают — остаётся только Мартин ДеКанн в темноте, дыму и тенях. Он смеётся и качает пальцем, пока пепел оседает там, где стояли его демоны. Он медленно, широко, жутко улыбается и достаёт из пальто кинжал. Рукоять в форме головы дракона — глаза из красных рубинов. — Дракон. Он магический, яростно страстный — символ силы. Некоторые скажут, что я извратил эту силу, сделал её нечистой. — Он делает ещё несколько шагов вперёд. — Но у меня есть свои причины.

Рико берёт меня за руку и мягко отводит назад, пока говорит: — Слушай, мужик — копы разберутся. Они знают, что это ты. Видели, как ты стрелял в копа там, у квартиры.

ДеКанн, всё ещё ухмыляясь демонически, направляет кинжал на нас. — Думаешь, меня беспокоят копы?

— Ты оставил слишком большой след, — говорит ему Рико. — На этот раз тебе не уйти, мужик.

ДеКанн поглаживает кинжал с сексуальным наслаждением. — Никому нет дела до вас. Вы оба прогнили насквозь — так же, как я. Готовы умереть, дети?

Я кричу имя Рико — но ДеКанн уже в движении: прыгает вперёд, как дикая кошка, летит на нас с нечеловеческой скоростью.

Приземлившись, он сбивает Рико с ног. Я слышу, как тот кричит. Шатаюсь — стараюсь удержать равновесие, пока кровь капает на пол вокруг меня. Кровь Рико. Я борюсь с инстинктивным желанием убежать — потому что смысла нет. Никогда не убегу от ДеКанна, он только стащит меня сзади и ударит в спину. Но знаю — если стою и ничего не делаю, он точно убьёт меня.

Я разворачиваюсь — пытаюсь снова найти ДеКанна. И вот он здесь — глаза прикованы к моим, насмехается. — Для тебя — помедленнее, — шепчет он. — Намного медленнее.

Он движется с нечеловеческой скоростью — хватает влажной ладонью моё запястье и начинает тащить к алтарю. Он такой сильный, что моё сопротивление почти бессильно, и я спотыкаясь иду за ним, как ребёнок в припадке упрямства.

Церковь вокруг меня размывается, и глаза святых и грешников пассивно смотрят, пока тёмные твари вдоль потолка поднимают крылья и парят над нами — падальщики, ожидающие неминуемой смерти и своей очереди пировать над тем, что останется.

Я падаю — врезаюсь в алтарь, к которому меня бросают. ДеКанн нависает надо мной — кинжал у горла. — Медленно и нежно, — шепчет он. — Я вырежу тёмную часть твоей души и скормлю тебе. По мере того как она будет расти и набирать силу — мы будем питать её, смешивая с твоей кровью. И когда она достигнет полной силы, а ты превратишься в пустую скорлупу того, чем когда-то была, — я отправлю тебя в Ад к моему прадеду — как дерьмо под подошвой моего ботинка.

Мимолётное воспоминание разворачивается передо мной. Даниэль целует меня, нежно занимается со мной любовью. Даниэль, милый Даниэль, — я могла бы так сильно полюбить тебя. Где ты сейчас?

Тихий голос звучит в голове. — Мне так жаль. — Анна ДеКанн встаёт рядом со мной — будто ниоткуда. Она смотрит на Мартина. — Прекрати это сейчас. Магия, которой я учила твоего прадеда, — никогда не предназначалась для этого безумия.

Глаза у ДеКанна увлажняются, он тянется к ней.

— Стоп, — говорит она и отступает. — Прекрати это, Мартин. Прекрати.

Он вытирает глаза и качает головой. — Слишком поздно — это… уже слишком поздно.