Пока копы и криминалисты разбредаются по церкви — колени у меня подгибаются, и всё начинает расплываться. Может, я не в порядке. Думаю — в Аду ли навсегда Мохо ДеКанн, где ему место, — и проведёт ли Мартин остаток жалкой жизни за решёткой — может, получит укол. Или я сама заперта в собственном Аду?

Слышу сирены — я в машине скорой. Рико сидит рядом — бормочет о пейоте, кофе и о том, как видел демонов в церкви. Но когда я тянусь к нему — понимаю: это вовсе не Рико, просто фельдшер, молча измеряющий мой пульс.

Молча обещаю себе стать лучше — больше не делать кукол с иглами, думать хорошие и позитивные мысли, взяться за ум и помогать другим. Закрываю глаза и начинаю уплывать — слушая сирену, звуки оживающего города. Хочу увидеть Даниэля и Рико. Воображаю успокаивающий голос Даниэля, потом слышу, как Рико рассказывает анекдоты о сумках, которые он продавал на Canal-стрит.

Звучит так хорошо — но что-то глубоко в животе говорит: берегись.

30

Надо мной стоит врач. В безупречно белом халате. Руки мягкие, в серо-голубых глазах — сочувствие. — Сердце у вас учащённое, — говорит он, — скорее всего, из-за травмы. Меня немного беспокоит рана на голове.

— Рана на голове? — Я трогаю голову — чувствую толстые бинты. Не помню, чтобы ударялась. ДеКанн ударил меня чем-то?

Врач кивает. — Неприятная рассечина, лёгкое сотрясение — похоже, вы довольно сильно ударились об асфальт. Хочу также убедиться, что травы, которые вы употребляли, не нанесли постоянного ущерба.

— То, что было в кофе?

Он сочувственно улыбается. — Да, странное варево. Криминалистика всё ещё анализирует.

Вспоминаю, как принимала кислоту с Элли много лет назад, — как видела Бога у пурпурного водопада. В другой раз что-то тёмное и чужеродное пробилось сквозь потолок и чуть не упало на меня. Я кричала, и Элли схватила меня — говорила, всё в порядке, она здесь, ничто не может мне навредить. Я верила ей. Тогда.

— Есть ли близкие, друзья? Мы могли бы связаться с ними.

Я думаю. Семья ушла вся. Мой бывший был мёртв, когда я с ним познакомилась. — Рико, — говорю я. — Мой друг Рико.

— Молодой человек, который был с вами в церкви?

Я киваю. — Он мой единственный друг.

— Он в реанимации. Сейчас состояние критическое. Врач делает всё, что может.

— Сволочь, ДеКанн. Это не справедливо, блядь.

Глаза врача широко раскрываются, лицо краснеет. Он листает историю. — Вам нужно остаться на ночь для наблюдения. Готовы ответить на вопросы? Детектив ждёт. Если не хотите — могу его отослать.

Думаю о Данэиле. — Нет, всё в порядке — хочу поговорить об этом. — Может, ждёт именно Даниэль — может, с ним всё хорошо и он вернулся к работе.

Врач уходит — белый халат колышется за ним, как облако белого дыма. Почему-то думаю об ангелах. Думаю — наблюдают ли они за мной.

В комнату входит кто-то. Волосы до плеч, густые волны — как у Даниэля. Синие джинсы и кожаная куртка. — Я детектив Барри, — говорит он. — Не успел представиться раньше. Слышал, с вами всё будет хорошо.

Понимаю — он тот офицер из церкви.

— Стараюсь. Где Даниэль — детектив Харрис?

Детектив садится на стул у кровати. — Пока никаких новостей. Последнее, что знаю — он всё ещё на операционном столе.

— Он в этой больнице?

— Нет, выше по городу. Слушайте, должен задавать вопросы здесь я. — Он чуть улыбается, наклоняет голову и говорит медленно. — Что вы и ваш друг Рико делали в том богом забытом месте в Гарлеме? Это Мартин ДеКанн заманил вас туда?

— Отчасти. Мы знали, что его семья была связана с этим место, — и подумали, что сможем исправить ситуацию, положить конец всякому-разному. — Вспоминаю сердце Дэйва — как я несла его, как кровь пропитывала сумку.

— Знаю, что ДеКанны злые — что они вызывают мёртвых, и только Анна добрая, только она заботилась обо мне.

— Анна, значит? — Он качает головой. — Нашли банку того кофе в церкви и ещё одну у вас в квартире. Копы взяли немного у Рико тоже. Где вы это брали?

— У моей сестры. Она умерла.

— А есть предположение, где она его доставала?

— Она общалась с разными людьми. И с плохими, и с мертвыми.

Детектив тяжело вздыхает. — Слушайте, вернусь, когда вы будете в норме.

— Я ничего не могу сказать о сестре, чего ещё не говорила копам. Всё ведёт к ней — к ней и к Мохо.

Детектив Барри встаёт. — Когда будете в норме — тогда продолжим разговор.

Он медленно уходит — кажется, чуть меркнет, пока проходит в дверь. Думаю — реально ли вообще хоть что-то из этого. Может, я на операционном столе борюсь за жизнь. Может, всё ещё в Аду — с кровью Дэйва на руках.

Вспоминаю тут Элли — и она приходит ко мне, как сон. Мы сидим на кровати, которую делили в детстве. Она держит маленькую белую таблетку. — Снова увидишь Бога, — смеётся она. — Высуни язык. — Я подчиняюсь, и она кладёт таблетку.

Она откидывается на спинку кровати. — В прошлый раз я видела крутую Мадонну.