Бродила по квартире и жалела, что не с кем поговорить. Я не хотела быть одиночкой, просто так уж вышло. Мой парень-зомби уехал из города несколько месяцев назад, а с тем оборотнем, с которым у меня была короткая интрижка, а точнее на одну ночь, после моего изгнания я не могла видеться. То же самое касалось и Ашера. Меня так и подмывало снова ему позвонить, но оставлять ему кучу сообщений на автоответчике было бы слишком жалко.

Я просто не умела поддерживать связь с людьми. И не могла не замечать, что и никто, похоже, не старался поддерживать связь со мной. Я никогда не знала, как найти общий язык с реальным миром или даже с самой собой. Я просто бегала от кризиса к кризису, пытаясь хоть как-то выровнять ситуацию. Исправить развод родителей, вытащить брата-наркомана, спасти пациентов на работе… Со всей этой бесконечной попыткой всех успокоить и всё загладить я, наверное, в прошлой жизни была той ещё эгоисткой. Мне удавалось хоть как-то удерживать ощущение себя, помогая другим, и взамен это давало иллюзию контроля над происходящим.

Но потеря мамы вышибет меня из колеи. Я это чувствовала. Всё начнёт ускользать, кружиться, рассыпаться.

Я вернулась в комнату и высыпала «Амбиен» из пузырька. Проглотила две таблетки, запила полным стаканом воды и, сюрприз, оказалось, что уже восемь утра.

Проснулась я как будто нормальной. Сначала лишь смутно помнила, что чем-то была расстроена, а потом воспоминания ударили под дых, словно физический удар. Я снова потянулась к «Амбиену», высыпала таблетки и принялась их пересчитывать.

Можно было просто остаться в постели. Говорят, у Элвиса была такая «диета»: он принимал снотворное, чтобы не вставать и не есть. Интересно, сколько это могло бы продержаться у меня. То, что я сбросила пятнадцать фунтов, ещё не делало меня худой. Если запивать таблетки водой, я, наверное, могла бы протянуть на запасах жира ещё с неделю. Я буду как Спящая красавица, пока меня не выселят за неуплату.

Если я правильно помнила, вчера я вроде как уволилась. Ещё не поздно позвонить и сослаться на то, что только что узнала про мамин рак. Там ко мне хорошо относились, пусть работа и была унылой.

Я попыталась представить, как приду сегодня на смену. Как буду сидеть в тесной видеокабинке, слушать чужой храп и думать о маме, совершенно одна.

Это точно не пошло бы мне на пользу. Даже хуже, чем пару суток подряд глушить двойную дозу снотворного.

Я заставила себя сесть и потянулась за ноутбуком.

На «Крейгслисте» висело множество вакансий для медсестёр, но в основном требовался опыт работы, которого у меня не было. Но я всё равно разослала резюме наугад, просто чтобы чем-нибудь себя занять. Потом принялась убираться. Квартира была просторнее прежней, но и запущеннее, так что аренда осталась примерно на том же уровне. Из-за паркетных полов шерсть Минни сбивалась в пушистые комки по углам гостиной. Внезапно собрать их все показалось делом особой важности, и я взялась за него с почти маниакальной старательностью.

Лишь бы чем-нибудь занять руки. Лишь бы не думать.

Я как раз гонялась за последним таким комком, когда зазвонил телефон. Подняла трубку, лицо было в пыли.

— Алло?

Звонили из одного тех мест, куда я отправляла резюме. У женщины на том конце провода был лёгкий акцент, и она хотела задать несколько предварительных вопросов.

— Конечно. — Я открыла ноутбук, чтобы при необходимости подглядывать в заметки. — А где вы находитесь? — спросила я, чтобы выиграть пару секунд.

Она назвала адрес, и я тут же забила его в браузер.

— Да, два года опыта работы в больнице. Нет, я не говорю по-испански. — О некоторых вещах не стоит врать, если ложь легко проверить. На экране развернулся режим карты, а следом панораму клиники «Дивисадеро». Перед тремя вычурными крестами на стене красовалась огромная фреска Санта Муэрте, а рядом зловеще темнела цифра 17. Женщина на том конце начала вежливо извиняться, явно собираясь закончить разговор.

— Нет, подождите, пожалуйста! Мне очень интересно у вас работать. Общественное здравоохранение всегда было моей страстью. — Что совершенно не подтверждалось ни моим резюме, ни опытом, но ладно. Я свернула карту и прикинула, насколько дальше на юг находится «Дивисадеро» и насколько меньше там будут платить. Вряд ли туда выстроится очередь из квалифицированных медсестёр. Я снова увеличила масштаб. Фреска была огромной, и вытянутая костяная рука Санта Муэрте словно манила меня к себе. — Я могу приехать на собеседование хоть сегодня. — Я скрестила пальцы на обеих руках. Пожалуйста, хоть в этот раз пусть всё получится.

Собеседница шумно вздохнула и назначила время — через два часа.

— Спасибо… На общественном транспорте? У меня есть машина… Если скажете. Ладно. До встречи.

Я положила трубку и замерла, пытаясь собраться с мыслями. Хоть я и проспала нормальные ночные часы, днём я не привыкла бодрствовала. Я была покрыта пылью и кошачьей шерстью, и только что согласилась приехать на собеседование через два часа. Но это был хоть какой-то план. Фреска теперь казалась не зовущей, а скорее застывшей; вытянутая рука больше указывала вдоль улицы, чем приглашала. Но всё же… Никто не говорил, что я обязана соглашаться на работу. Можно просто сходить, посмотреть, верно? А двух часов хватит на душ и чашку кофе.

* * *