Есть предел тому, сколько ночей подряд можно смотреть, как человек спит на видеомониторе, и оставаться в здравом уме. У меня за плечами два года опыта работы на уровне реанимации, а последние полгода я только и делала, что смотрела, как люди спят, и слушала их храп. Это всё равно что из пилота истребителя превратиться в смотрителя за моделями самолётов, в тех самых унылых, что приклеены к потолку в магазине игрушек.

Зазвонил телефон. На экране высветилось фото мамы, и я схватила трубку, хотя так делать за рулём нельзя.

— Привет, мамуля…

— Привет, Эди! Можешь заехать?

По одному только голосу я, как и положено ребёнку, за целую жизнь научившемуся читать между строк, сразу поняла: что-то не так.

— Эм, конечно. А что случилось?

Она попыталась уйти от ответа.

— Ты ведь не разговариваешь по телефону за рулём, правда?

— Конечно нет, — я нагло солгала. — Что случилось?

— Ничего… я просто… — она запнулась. Мама во многом была хороша, но врать она не умела совсем.

Пока я ждала, мой мозг успел перебрать все самые страшные варианты. Список стал короче, чем полгода назад: тогда, если бы она позвонила вот так, я бы, наверное, в панике бросила трубку и звонила в полицию, хоть от них и было мало толку.

Слава богу, мама так и не узнала, где я работала, с кем общалась и чем вообще занималась.

Теперь первое место в моем списке причин, по которым мама могла позвонить мне посреди дня, занимал мой брат. Джейк ненадолго вырвался из когтей героиновой зависимости, пока я работала в больнице. Пока я там работала, Тени творили свою странную магию и делали его невосприимчивым к героину, сколько бы он ни колол.

Когда меня изгнали, эта защита внезапно исчезла. И, конечно, Джейк снова подсел почти сразу. Теперь я старалась о нём почти не думать. От этих мыслей становилось только горько.

Я остановилась на красный, а в трубке тянулось неловкое молчание.

— Просто мне сообщили плохие новости, — наконец выдавила мама. — Ты точно остановилась?

— Конечно, — снова соврала я. Что бы это ни было, дело явно серьёзное. Я приготовилась к худшему: Джейк, лежащий лицом вниз в какой-нибудь канаве. Эта картинка слишком легко всплыла в голове, а следом пришли грусть и постыдное облегчение.

— Хорошо. Ну… у меня рак, — сказала она буднично, без надрыва.

— Что? — машина сзади начала сигналить. Я подняла глаза: светофор уже переключился. — Что… где?

— Я подумала, может, ты заедешь, поужинаешь с нами с Питером? А потом мы обо всём поговорим.

Сигнал сзади стал громче, настойчивее. Поговорим обо всём. Ну уж нет. Не за ужином.

— Я еду прямо сейчас, мама.

Хорошо хоть она не стала спорить.

— Хорошо, милая. Скоро увидимся.

Всю мою жизнь мама была моей опорой. Детство у меня выдалось безумное, и в подростковом возрасте я это ненавидела. А теперь, повзрослев, я поняла: она просто человек, и она старалась как могла. То, что она хрупкая и уязвимая, заставляло меня любить её ещё сильнее. Я не могла её потерять. Сердце колотилось где-то в горле, меня будто ударили под дых.

Я проехала на красный свет и остановилась на ближайшей боковой улице, чтобы собраться с мыслями.

Я опустила глаза, на экране телефона всё ещё светилось мамино фото. Оно было размытым. Я смахнула пятно большим пальцем и вдруг поняла, что это не солнцезащитный крем с моего лица, это слёзы. Я глубоко вдохнула и проглотила ком в горле. Нет. Еще не время.

Сначала нужно понять, насколько всё плохо. Существует куча разных видов рака. Тысячи. Наверняка есть какой-нибудь легкий вариант, да? Врачи столько всего умеют. Химиотерапия, лучевое облучение, операция. Мама сильная, она справится. У неё отличная поддержка: церковь, муж, я.

Но этого может оказаться недостаточно, — прошептал внутри меня тихий, испуганный голосок. Никто не знает лучше медсестры, что иногда, несмотря на все старания и лучшие методы лечения, хорошие люди умирают.

Я выключила экран телефона и аккуратно положила его на пассажирское сиденье, чтобы не поддаться искушению швырнуть его в окно.

До недавнего времени я знала существ, которые жили вечно, за исключением случаев, когда их обливали святой водой или они натыкались на деревянные кол.

Если придётся, я заставлю их сделать так, чтобы мама тоже жила вечно.

ГЛАВА 2

Я поехала к маме по боковым улицам, избегая шоссе: там бы меня точно потянуло гнать и подрезать других водителей.

И всё равно каждая резкая остановка казалась личным оскорблением, будто все, кто пытался добраться домой в час пик, специально мне мешали. Я подняла стёкла, чтобы никто не слышал, как я выкрикиваю ругательства.

К тому времени, как я добралась до маминого дома, голос у меня сел, но я чувствовала приятную усталость, будто хоть немного выплеснула напряжение. Пару минут посидела в машине, чтобы собраться с мыслями, убрала телефон в сумочку и пошла к входной двери.

Которая была заперта.

— Да ради бога! — я постучала. Они же знали, что я еду, Господи…

Дверь открыл Питер.

— Прости. Мы и Джейку позвонили.