— Ты права. Надо всегда проверять. — Она отвела взгляд, поджав губы, будто вспомнила, что недавно упустила что-то, чего не должна была. — Даже Рейна не возражает, когда я проверяю.

Ну вот. Сюжет становился всё запутаннее. Если бы я знала, что встречу настоящего вампира, взяла бы с собой что-нибудь полезное. Например, шприц или набор для постановки венозного доступа. Я фыркнула над собственной мыслью и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

Катрина молчала. Любые вопросы, которые мне хотелось задать, выдали бы что-то о моей ситуации. А я не хотела ничего рассказывать о себе, пока не пойму, с кем мне предстоит иметь дело этой ночью.

Пока мы ждали, я чувствовала, как утекают секунды. Я надеялась, что Йорген не съел Гектора, что Олимпио не забился под кровать, дрожа от страха перед Ослиной Леди, что я не оставила у деда Олимпио впечатление, будто я просто грубая и неблагодарная, и, наконец, что Питер разбудил маму ровно настолько, чтобы объяснить ей, что со мной всё в порядке. И можно ещё добавить к этому списку надежду на то, что мама не умрёт до того, как всё это закончится. Что я смогу получить здесь хоть какие-то ответы — от настоящего вампира, который, если повезёт, окажется достаточно «добрым», чтобы просто дать немного крови.

На лестнице наверху послышались шаги.

— Катрина, кто там? — раздался голос сверху.

Конечно, вампир мог учуять меня. Наверное, слышал даже, как я дышу.

— Это медсестра, мы с ней вместе работаем в клинике. Её привёл Гектор. Она говорит, что ей нужно тебя увидеть, чтобы избавиться от той твари снаружи. Гектор сказал, что она может помочь в твоих поисках.

Сказал ли он это? Хммм. Если эта вампирша что-то ищет, возможно, мы сможем заключить сделку.

— Меня зовут Эди, — поспешно добавила я, и моё имя эхом прокатилось вверх по лестнице.

Сверху донёсся вздох.

— Я надеялась, что это будешь не ты.

Сначала на ступенях показались чёрные ботинки, потом узкие джинсы, чёрная рубашка — и наконец лицо, которое я знала. Это был настоящий вампир. Я присутствовала при том, как её обрекли на обращение.

— Лус, — выдохнула я.

— Enfermera, — произнесла она, прикрыв глаза и покачав головой.

Когда-то я была её медсестрой — точнее, медсестрой её парня — на этаже Y4. Он был тяжело ранен пулей, а она до последнего любила его. Анна, вампир, с которой я дружила, обратила их обоих: его — в «дневного», её — в полноценного вампира, чтобы спасти их жизни. По большей части. Судя по тому, что теперь Лус правила бандой, прячась в подвале многоквартирного бункера, вряд ли Анна имела в виду именно такой исход.

— Катрина, можешь идти, — сказала Лус.

— Но… — начала та, явно не желая уходить. Она посмотрела на меня, потом снова на Лус и тихо спросила: — Есть новости?

— Не сегодня. Завтра я снова буду искать.

Было видно, что Катрине не хочется оставлять её одну. Лус протянула руку и сжала её плечо.

— Я найду её. Не успокоюсь, пока не найду. Не теряй надежды.

Катрина мягко кивнула и побежала вверх по лестнице. Лус проводила её взглядом, в котором читалась жалость, а потом повернулась ко мне.

— Думаю, мы можем поговорить. Возможно, я тебе кое-что должна. Или, может быть, это ты мне должна? — Её брови приподнялись, а взгляд, такой мягкий и открытый с Катриной, стал хищным, цепким.

— Я не хотела, чтобы всё так вышло, — сказала я. Она умоляла Анну спасти жизнь её парня, и вот какой ценой это было сделано, её обратили в то, кем она стала. — Я понятия не имела.

— Что сделано, то сделано, — ответила Лус, и её губы изогнулись в ироничной улыбке, обнажив клыки. Она достала из кармана связку ключей.

8 Дом ночи

ГЛАВА 23

После того как было отперто столько замков, что их хватило бы, чтобы выиграть автомобиль в шоу «Цена удачи», Лус толкнула очень скрипучую решётку.

— Ржавчина — моя последняя защита, — сказала она, закрывая решётку за нами и, к моему ужасу, снова навешивая все замки. Закончив, она убрала ключи обратно в карман.

Она включила свет и жестом велела мне пройти дальше.

Подвал был маленьким и открытым, с цементными полом и стенами. Диван, кофейный столик, не заправленная кровать. Над кроватью висела одинокая лампа, на абажуре которой было прикреплено степлером сердечко из папиросной бумаги, и оно отбрасывало розовую тень. Если не считать её превосходной коллекции пробирок без крышек, разбросанных по полу, у Лус было меньше вещей, чем у меня.

— Лус, да это же просто дыра.

— Зови меня Рейна. Все остальные так и делают, — сказала она, отпихивая пробирки ногой. Слава богу, эти штуки были из пластика, а не из стекла, иначе всё это было бы похоже на какой-нибудь фильм ужасов в стиле «пыточного порно».