— А если я скажу, что они существуют на самом деле? — произнесла я. Её улыбка становилась всё более напряжённой, но я уже не собиралась останавливаться. — Ладно, хватит ходить вокруг да около. Скажу прямо: они существуют. Их довольно много. У них есть человеческие слуги: одни делают за них грязную работу, другие нужны просто ради крови, как человеческий скот.

Слова лились потоком. Я знала, что не должна ничего рассказывать, и по её лицу видела, что она совсем не хочет это слышать. Но как же хорошо было наконец выговориться. Плотина прорвалась. Теперь меня было не остановить.

— А ещё есть оборотни. Раньше тут были две большие стаи, а теперь осталась только одна. В полнолуние они носятся по паркам за городом. А ещё есть зомби… И я правда встречалась с одним зомби — я с самого начала знала, что он зомби, и всё равно с ним встречалась. Знаете, как я об этом узнала? Он сам мне сказал. Я была его медсестрой однажды в свою ночную смену. В той больнице, где раньше работала.

Я откинулась на самую удобную в мире кушетку и прижала ладонь к груди.

— Не могу поверить, что я всё это выложила. Но как же стало легко…

Подняв взгляд, я ясно увидела: мои признания произвели на нас двоих совсем не одинаковый эффект.

Она выдавила натянутую, широкую улыбку.

— Вампиры говорят причинять себе вред??

«В последнее время нет!» — так и хотелось съязвить, но всё, что я скажу, уйдёт в медкарту. Если уж я собиралась злоупотреблять её умением слушать, то хотя бы должна была воспринимать всё всерьёз и оставаться вежливой.

— Нет. Не говорят. И в голове у меня их тоже нет.

Она попробовала зайти с другой стороны.

— Вам вампиры говорят причинять вред другим людям?

«Уже нет!»

— Нет. Им больше нельзя со мной разговаривать.

Я видела, как она оценивает меня, взвешивает мою вменяемость. Сейчас бы вскочить, рассмеяться и объявить, что всё это была дурацкая шутка, розыгрыш, и посмотрите, какая я уморительная. Или камнем пойти ко дну, а именно туда меня и тянуло. Похоже, у меня просто не было того самого гена самосохранения, с которым большинство людей рождаются.

— Была одна вампирша, с которой мы были очень близки. Она выставила меня, чтобы защитить, после того как я уничтожила все запасы вампирской крови в округе. Я всех спасла… и одновременно всё разрушила.

Терапевт глубоко, протяжно вдохнула и выдохнула.

— Эди, в двадцать пять лет поздновато переживать шизофренический дебют. Но нам нужно сейчас провести проверку реальности.

Проверка реальности. Как будто всё, что случилось со мной этой зимой, было ненастоящим. Я уставилась на узор ковра под ногами.

— В том-то и дело. Всё это было реально. Каждое слово. Но я никому не могу об этом рассказать. Знаете, что с вами будет, когда я выйду из этой комнаты? Если вы мне поверите?

— Нет, — её лицо становилось всё более кислым, будто она жевала лимон. — Почему бы вам не рассказать мне?

— Тени вылезут из-под земли и сотрут из вашей памяти всё, что я сейчас сказала. А может, и меня саму. — Я легонько поддела ковёр носком туфли.

— Эди, как давно мучают вас эти галлюцинации?

Я не ответила.

— Я знаю, что вы медсестра, и мне не хочется назначать лекарства, но мой коллега по соседству — психиатр. Мы можем вместе сходить к нему на прием. Он мог бы записать вас на экстренный прием, и тогда сможешь получить свой рецепт. Рисперидал творит чудеса с людьми

— Риспердал? — я вздрогнула и вскинула глаза. Я была сумасшедшей… но не психически больной. — Нет.

— Эди… — её голос стал тише, я схватила сумку и направилась к двери. — Вы ведь не собираетесь причинять себе вред, правда?

— Не собираюсь, только если не останусь здесь, — сказала я, закрывая за собой дверь.

***

В медицинском колледже я проходила практику в психиатрическом отделении. Медсестра, за которой я была прикреплена, и я ели попкорн из микроволновки, на котором была реклама препара «Рисперидал», из совершенно нового пластикового судна. Тогда это казалось нелепым: участвовать пусть и в крохотном винтике фармпромо-машины и есть из судна, будто это миска. После этого я всегда брала с собой собственный контейнер и ограничивала поддержку брендов тем, что пользовалась тематическими ручками месяца — теми, что валялись повсюду.

Но быть «препаратом месяца» самой я не хотела. Хотя и понимала: лекарства помогают, в некоторых случаях они жизненно необходимы, например, при депрессии. Просто мои проблемы казались ситуативными. Можно было бы подумать, что меня сломал стресс от работы с вампирами и оборотнями, но нет, депрессия накрыла уже после, с наступлением весны.

Я ехала домой с опущенными стёклами, надеясь, что поток свежего воздуха хоть немного вернёт мне ощущение жизни. И правда стало чуть легче, пока я не вспомнила, что сегодня мне ещё на смену. Желудок скрутило, и я наконец сложила два и два. Работа в клинике сна убивала мою душу.