— Это вообще не оправдание. И даже если твой дед сам в это верит, ты-то знаешь правду. — Я догнала его и встала прямо перед ним, дожидаясь, пока он посмотрит на меня. Какие бы нелепые вещи Олимпио ни повторял, он обязан был понимать, что дед врёт.

Олимпио втянул воздух, будто собирался всё мне разжевать, потом развернулся и легонько стукнул кулаком по стене позади себя.

— Просто оставь меня в покое, ладно?

— Ладно. — Я осталась стоять, глядя, как он застыл спиной ко мне. Зря я на него наехала. Я не хотела, чтобы из-за деда страдали люди, но можно было как-то поделикатнее, а не вываливать всё в приступе утренней нервозности.

Я опустилась на землю и вздохнула. Но он не ушёл дальше.

Выждала сколько полагалось — а потом ещё чуть дольше, чтобы уж точно не показаться навязчивой, — и спросила:

— Ты что-нибудь знаешь про Reina de la Noche?

Он по-прежнему не поворачивался.

— Зачем?

— Сегодня утром на рынке на одну женщину, которая продавала футболки с этим принтом, наехали ребята из «Трёх крестов».

Олимпио фыркнул и шумно втянул воздух, чтобы сплюнуть.

— Да это на них похоже. Напугать кого-нибудь.

— Кого именно?

— «Три креста». Избивать женщин — это по их части.

Кажется, он понемногу снова начинал со мной разговаривать — или хотя бы не затыкал уши.

— А какие они, эти Правители?

— Правители?

— Ну, ты понял. Королевы.

Олимпио закатил глаза.

— Reina de la Noche — это «Королевы Ночи».

— А. — Ну да, многое вставало на свои места. И футболки с укусами, и татуировки. Я прикинула, кто мог бы носить этот титул. Единственный человек — точнее, вампир, — кого я сейчас знала и кто мог на него претендовать, была Анна. Та самая, что устроила моё изгнание.

— Олимпио, сделай мне одолжение, ладно?

— Чего?

Я выудила из кошелька две двадцатки и протянула ему:

— Купи мне маленький серебряный крестик.

— Зачем? Ты не похожа на религиозную.

— Могу ею быть.

— Но не являешься.

Врать не имело смысла.

— Нет. Это для подруги. Слушай, сдачу можешь оставить себе, просто достань, пожалуйста.

Олимпио вгляделся в меня, выискивая подвох. Не найдя, снова включил свою версию делового человека — гладкого и самодовольного:

— Без гарантий, что сегодня кто-то будет этим торговать. Я держу двадцатку просто за то, что схожу посмотреть, ясно? Потому что я могу пропустить людей, которых мог бы отправить к деду.

— Ясно. Справедливо.

Он уже собрался уходить, но вдруг обернулся:

— Только ты мне тоже сделай одолжение.

Я моргнула. Такого раньше не было.

— Конечно, что?

Он криво усмехнулся:

— Перестань притворяться, что знаешь испанский. Это просто стыдно.

ГЛАВА 12

Ровно в пять я выскользнула за дверь. Пока ждала Товара, наткнулась на Олимпио. За его спиной тихо постанывал ливневый сток.

— Ты достал? — спросила я.

Он раскрыл ладонь — на ней лежал маленький серебряный крестик, не больше моего ногтя.

— Пришлось поискать. Так что сдачи не жди.

— Ничего страшного. — Крестик был без цепочки, и я даже не знала наверняка, правда ли он серебряный, — просто блестел.

Олимпио цокнул языком.

— Твой сусто (состояние) становится всё хуже, — заявил он. — Если скоро не сделаешь лимпиезу (чистку)…

— У меня ещё есть тот сэндвич, — перебила я.

— Да ладно. — Он скрестил руки высоко на груди и отвернулся.

Упрямый и всё ещё на меня злился. И я его за это уважала.

Я посмотрела на сэндвич. Выглядел он уже совсем неприглядно. Я не следила за сумкой в поезде, и его расплющило в тонкий блин. Не хотелось тащить его домой, а на завтра брать точно не стану.

Поднялась, перешла улицу и швырнула его в ливневый сток. Может, я и правда заткнула дыру — далёкий вой вдруг оборвался.

Остальные сотрудники разошлись — Катрина, уходя, сверкнула на меня взглядом, — и последним вышел доктор Товар.

— Как мило, что ты меня дождалась.

— Ну, сам знаешь. — Я пожала плечами. — Не хотелось случайно влезть в местные разборки без присмотра.

Олимпио, который до этого делал вид, что нас вообще не существует, вдруг обернулся через плечо и закатил глаза, глядя на меня.

Крестик лежал у меня на ладони. Я всё утро и весь день крутила в голове одну и ту же мысль: вряд ли Товар был «дневным» — тот, кто по-настоящему принадлежит дню, никогда не стал бы тратить силы на работу в этой потрёпанной муниципальной клинике. Но была кровь, были татуировки, было слишком много необъяснимого. Это был худший из неплохих планов, которые у меня нашлись. Жаль только, что не было цепочки — с ней спрятать то, что я собиралась сделать, было бы куда проще.

— Доктор Товар… — начала я, словно предупреждая, а потом резко схватила его ближайшую руку обеими своими и прижала крестик прямо к его тёплой смуглой коже.

Он опустил взгляд на наши сцепленные руки, и брови его поползли вверх от изумления.

— Ты что, ко мне пристаёшь?