Всё ещё чувствуя себя глупо, я приложила карту к терминалу, чтобы подняться обратно к платформе.

***

К тому времени, как я забежала за едой навынос и снова добралась на поезде, было уже почти восемь. Едва войдя в квартиру, я поставила пакеты с едой на стол и отогнала Минни, когда она слишком близко подошла. Есть хотелось ужасно, сэндвич с арахисовой пастой и джемом переварился уже давно, но сначала стоило хотя бы переодеться и помыться.

Я водила мочалкой по рукам и ругала себя за то, что сразу не пошла в душ, когда в дверь позвонили.

Восемь вечера. А сказать, что у меня обычно не бывает гостей, это ещё мягко выразиться. Никто не знал, где я теперь живу, кроме родных. Чёрт возьми, если это Джейк… хотя, может, и неплохо было бы поговорить с ним насчёт мамы.

Я отложила мочалку и подошла к двери, чтобы посмотреть в глазок.

— Эй, Эди, — раздался знакомый голос. Должно быть, он услышал, как я прислонилась к двери.

Ти. Мой бывший парень-зомби, с которым мы были вместе прошлой осенью.

Вся та кислота, что обожгла желудок при мысли о визите брата, снова подступила к горлу. Я могла бы не открывать, как он не замечал меня последние семь месяцев. Быть забытой — больно.

— Эди, — снова позвал он из-за двери, голос стал тише.

— Не могу не вспомнить, как мы в последний раз вот так стояли по разные стороны двери, — тихо проговорила я, оставаясь по свою сторону. Тогда мы собирались на судебное заседание, а на нём была часть чужого лица и чужая рука.

— Сейчас я весь целиком свой, — ответил он.

Я приоткрыла дверь буквально на щёлочку и прошептала:

— Где ты пропадал?

Лицо я старалась держать за дверью.

— Тут и там. Тебя оказалось непросто найти, когда ты переехала.

— И никто не сказал тебе, что меня все избегают?

— Думаешь, мне есть дело до того, что говорят вампиры?

Квартира была на втором этаже, не как в прошлом доме. Свет над крыльцом отбрасывал его тень на стену рядом с дверью. Кожа у него была почти такой же тёмной, как тень, ровный глубокий чёрный оттенок, а глаза — цвета янтаря, будто спрятанного от солнца. В прошлый раз, когда я его видела, он восстанавливался после травм, полученных, когда он, будучи пожарным, вытаскивал людей из горящего дома. Тогда его кожа так до конца и не зажила. Сейчас он был цел: бугристые шрамы исчезли, волосы отросли и были аккуратно подстрижены.

Он положил ладонь на приоткрытую дверь.

— Можно поговорить?

Я подняла на него взгляд — на лицо, которое когда-то целовала, даже когда оно не было полностью его. Он рисковал ради меня жизнью. И он оставался тем же самым человеком. Я кивнула.

— Зайду? — спросил он мягко, без малейшей насмешки.

Я сделала шаг назад и впустила его.

Он бросил взгляд на серебряный крест, висевший у меня на стене.

— Спросил бы, стала ли ты теперь религиозной, но, кажется, знаю ответ.

— Никогда не знаешь, кто заглянет в гости, — отозвалась я, прекрасно понимая, что ни кресты, ни серебро на зомби не действуют.

Наступила неловкая тишина. Я ждала, пока он её нарушит. Наверняка он пришёл не просто так, и я не собиралась давать ему лёгкий способ увильнуть.

Он прошёл в гостиную и огляделся.

— Даже не пойму: это шаг вперёд или назад?

— Скорее, шаг в сторону.

Что вообще принято делать, когда встречаешь бывшего, с которым вроде бы хочешь остаться в нормальных отношениях, но максимум на пять минут? Я направилась на кухню.

— Чай? Кофе?

Он мягко улыбнулся.

— Я в порядке.

Ну конечно. Зомби не нужно есть и пить, разве что для вида или чтобы восстановиться. И к тому же это он ушёл, а не его изгнали. Конечно, он «в порядке».

— Эди, я не хотел…

— Да. Никто никогда не хочет. — Я прошла мимо него и села на дальний край дивана. Он устроился напротив.

— У тебя диван получше, чем в прошлой квартире.

— Да, получше. Так зачем ты пришёл? — На самом деле мне куда больше хотелось узнать, куда он пропал и почему ушёл, но ответы на эти вопросы скорее всего только разозлили бы меня.

— Хотел узнать, как ты. В прошлый раз, когда я тебя видел, дела у тебя были совсем плохи.

— То есть, когда ты меня бросил.

— В больнице. В твоей больнице.

Я снова скрестила руки, на этот раз прикрывая живот. В последний раз, когда Ти меня видел, меня ранили вампиры, и кровь лилась так, что хватило бы на троих.

— Я тоже был ранен, Эди. Мне нужно было уйти… и восстановиться. — Мы оба знали, что это значит для него: убивать людей, питаться ими. Пусть это были не самые хорошие люди, но всё равно. — Но я не уезжал из города, пока не убедился, что с тобой всё будет нормально. Я наводил справки.

— Мог бы спросить у меня.

Он потёр колени тёмными ладонями.

— Я должен был. Но… ты же знаешь, кто я, Эди. Что я делаю. Мне вообще не стоило быть с тобой.

— А у меня разве не было права голоса? — мой голос прозвучал совсем тихо.