Я вспомнила другие такие же символы, видела их на стене клиники, когда смотрела фото в интернете, рядом с изображением Санта Муэрте.

— Вроде предупреждающего знака?

— Вроде нам лучше повернуть назад.

Я ещё немного постояла, разглядывая мурал.

— Это ведь были те парни, что приходили вчера, да?

— Ага. Те, что пришли вторыми.

— А за что они вообще воюют? — По пути я не заметила никаких золотых рудников.

— За территорию.

— Правда? Я слышала, как они упоминали «десятину». — Я мысленно вернулась к тому моменту, он был немного размытым, потому что я тогда всерьёз боялась, что меня подстрелят. — Да, точно: они требовали десятину, прямо перед тем, как доктор Товар велел им убираться.

Олимпио фыркнул и рассмеялся.

— Ха!

Я нахмурилась, пытаясь разобраться во всех этих хитросплетениях.

— Но… я думала, ты его не любишь?

— У нас разные методы ведения дел, — уточнил Олимпио, — но я никогда не говорил, что он мне не нравится.

— Зачем вообще банде эта десятина?

— Просто красивое слово для взяток, которые они требуют. Ты даёшь им деньги, они «защищают» тебя от самих себя, а потом строят свою шикарную церковь в честь Санта Муэрте. Как будто ей нужна церковь. Или будто она вообще этого хочет. — В его голосе звучало крайнее отвращение.

Я старалась не напрягаться и не показывать, что внутри у меня всё горит от волнения.

— Кто она такая?

Олимпио странно на меня посмотрел.

— Она — одна из нас. Она знает, что у нас на сердце.

Человек? Святая? Случайный инопланетянин из «Звёздного пути»? Да кем бы она ни была, если именно её ищут Тени и если я смогу обменять сведения о ней на исцеление для мамы, мне нужно всё увидеть своими глазами.

— Можешь отвести меня к ней?

Брови Олимпио взлетели вверх, он уставился на меня с недоумением, потом пожал одним плечом.

— Ладно.

Мы свернули в переулок, потом вышли на другой квартал.

Неужели всё окажется так просто? Не может быть. Иначе Тени сами бы уже всё сделали, но я не могла не надеяться, пока шла за ним. Я не знала, как именно поймаю её, но что-нибудь придумаю. Могу и соврать в лицо. Всё, что угодно, лишь бы спасти маму.

Олимпио зашёл в широкий переулок. Там, частично скрытый козырьком второго этажа, всю стену занимал яркий мурал. Женщина стояла в кольцах из основных цветов: красный, зелёный, жёлтый на фоне синей стены, словно Венера, выходящая из океана внутри радужной раковины. На ней были пурпурные одеяния до самой земли, а землю вокруг нарисовали усыпанной красными розами размером с небольшие машины. Единственное, что выбивалось из образа, это череп вместо лица и костяные руки. В одной руке она держала земной шар, будто взвешивала его.

Над её головой тянулась надпись жирными красными буквами, того же цвета, что и розы:

REINA DE LA NOCHE («Королева ночи»).

Остальная часть синей стены вокруг её фигуры и роз была покрыта именами. Имена перекрывали имена, словно разные группы пытались заявить на неё свои права. А ещё там были отдельные имена, написанные не художниками, а обычной ручкой или даже выцарапанные в камне.

Олимпио остановился перед изображением, и, когда до меня дошло, что он имеет в виду, у меня внутри всё оборвалось.

— Это она, да.

— Ага. «Три креста» ведут себя так, будто она принадлежит им. Это последний мурал, на котором они ещё не нарисовали свои кресты. Если увидишь, как кто-то молится у другого мурала, того, что под их контролем, они придут и попытаются собрать свою «десятину».

— Десятину из чего?

— Из всего, что у тебя есть с собой. А если станешь сопротивляться, тебя заберут, и больше тебя никто не увидит.

— Ох. — Я была дурой, если думала, что смогу добиться успеха там, где не справились Тени. Легенда о Санта Муэрте оказалась просто предлогом, чтобы вымогать у людей деньги.

Он покосился на меня.

— Ты разочарована?

— Я-то думала, что она окажется человеком.

Олимпио рассмеялся.

— Она лучше, чем человек, она святая. Она всё видит. Она нас защищает. Жизнь здесь внизу тяжёлая. Она это понимает. — Он подошёл и положил руку на нарисованное платье. По другим пятнам на краске было видно, что так делали многие.

— То есть… — Я вгляделась в детали изображения. — Она — это смерть?

— Она защищает тех, кто знает, что скоро умрёт. А это, по сути, все мы. Просто здесь это случается быстрее, чем там, где живёшь ты. Быстрее, чем у всех этих богачей из телевизора. — Он указал на одну из надписей. — Вот моё имя. Я писал его в прошлый раз, когда молился здесь. Не чтобы исцелиться, конечно. Мой дедушка может вылечить что угодно, — с гордостью пояснил он. — Но она может исполнять желания, если захочет.

— Хм, — буркнула я уклончиво.

Он прищурился, глядя на меня с подозрением.

— Зачем ты её ищешь, если даже не знаешь, кто она?