В конце концов Себастьян сам дошёл до машины. — Я хочу, чтобы она тоже пошла, — сказал он, указывая на Сару. Она пожала плечами и забралась на пассажирское сиденье. Тиллинхэст посадил Себастьяна на заднее сиденье, всё ещё укутанного в одеяло. Его руки распухли, и Тиллинхэсту пришлось пристегнуть его. Сара сложила мокрую одежду Себастьяна и положила в багажник. Они поехали в больницу.

В приёмном покое Тиллинхэст подошёл к медсестре сортировки, оставив Сару ответственную за Себастьяна, сидящего рядом с ним на пластиковых стульях у стены. В маленькой приёмной было очень тихо, хотя ночь была не очень поздняя. Тиллинхэст говорил с медсестрой, молодым человеком в зеленоватой хирургической форме и квадратных очках, но знал, что его голос будет слышен, и что все в приёмной — Сара и Себастьян, а также два или три человека, сидящие другой группой у задней стены, — услышат его.

— Этот мужчина пришёл в мой дом несколько часов назад. Он был очень холодным и, казалось, находился в беспамятстве. Я думаю, у него могут быть галлюцинации. Он говорил моей племяннице и мне странные вещи, — сказал Тиллинхэст. — Воображаемые вещи, или я имею в виду, бредовые вещи. Я думаю, он вообще нездоров.

— Вы знаете его? — спросила медсестра.

— Мы оба видели его иногда возле дома, но мы не знаем его, нет.

Медсестра вздохнула. — Мы примем его, но вам придётся подождать некоторое время. Возможно, нам понадобится дополнительная информация от вас.

Кто-то другой пришёл забрать Себастьяна, и вместе они исчезли за распашными пластиковыми дверями. Когда его уводили, Себастьян оглянулся через плечо, чтобы Тиллинхэст мог видеть его лицо. Его глаза метнулись к Саре. — Тебе следовало позволить ему сделать это, — тихо сказал Себастьян. — Было бы лучше.

— Всё будет хорошо, — сказала Сара, когда он ушёл. — Они позаботятся о нём. — Она сидела небрежно, как будто была очень расслаблена, скрестив ноги перед собой. Она играла с кончиком хвоста, пока ждала.

— Я думаю, ты права, — сказал Тиллинхэст.

Через сорок пять минут медсестра вышла и сказала Тиллинхэсту и Саре, что они могут идти, и поблагодарила их за беспокойство и заботу о джентльмене.

— С ним всё будет в порядке? — спросила Сара.

— С ним всё будет хорошо, — сказала медсестра. — Он замёрз, и он очень взволнован и сбит с толку, но физически с ним всё в порядке.

Снаружи, под всё ещё падающим снегом, освещённая большими фонарями над парковкой, Сара сказала: — Очень взволнован и сбит с толку.

— Да, — ответил Тиллинхэст. — Похоже, всё будет нормально.

По дороге домой Сара сказала: — Мы сожжём дом, не так ли? А затем сбежим.

— Это один из вариантов, — сказал Тиллинхэст.

Когда они вернулись, они зашли внутрь, чтобы забрать рюкзак Сары. Тиллинхэст намеревался взять кое-что для себя, но когда он бродил из комнаты в комнату, он не мог придумать, что ему действительно нужно. Он надел пальто, шерстяной берет и пару кожаных ботинок на шнуровке, самую непромокаемую обувь, которая у него была. Он беспокоился, когда ехал обратно из больницы, что топливо не задержится, что дом не загорится. Но ему всё ещё приходилось обходить лужи на полу, и пары были такими же сильными, как и тогда, когда они уезжали в больницу. Для любого нормального человека они были бы ошеломляющими, но для Тиллинхэста, и, насколько он мог судить, для Сары тоже, это было то, что он мог просто заметить и не обращать внимания.

Он встретил Сару у входа, и вместе они вышли. — Ты ничего не берёшь? — спросила она.

Он пожал плечами.

Сара достала что-то из кармана и протянула ему. Тиллинхэст увидел, что это его перочинный нож, тот, что дал ему отец, тот, которым он убил всех этих людей, тот, которым Сара ранила его. Она держала его сложенным на ладони. — Что насчёт этого? — спросила Сара. — Он был на полке внутри.

— Ты должна оставить его себе, — сказал Тиллинхэст. — Это подарок.

Сара улыбнулась и убрала нож обратно в карман. Затем она порылась в переднем отделении рюкзака, ища что-то. Она снова протянула руку, и в ней был другой перочинный нож, с красной пластиковой ручкой и блестящими серебряными лезвиями, которые складывались. — Тогда этот для тебя, — сказала Сара.

Тиллинхэст принял красный нож и положил его в карман. Он взял спички и молочную бутылку. — Я думаю, тебе стоит сделать это, — сказал он Саре.

— Почему? — спросила она.

Он пожал плечами. — Дом твой, если хочешь. Ты должна решить, что мы с ним сделаем.

Сара взяла спички из рук Тиллинхэста. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, доставая спичку из коробка.

— Если ты этого хочешь, — сказал он.