— Вы, — снова сказал Себастьян, затем рассмеялся, прижав руку ко рту, чтобы подавить смех. Он перестал смеяться, и рука упала на колени. Его улыбка померкла. Он больше не был так уверен. Огонь в его глазах тускнел, превращаясь в замешательство. — Вы — я знаю, что вы. Это связано с Линой Браун. Я понял. Ты, — он указал на Сару, — ты убила того парня, Эллиота Чемберса. В Провиденсе. А ты, — он посмотрел на Тиллинхэста, его голос был увереннее, громче, — ты убил много людей. Я знаю о двадцати за последнее десятилетие, но уверен, что их больше. Я следил за тобой, присматривал за тобой. И я не один. Райан, он следил за тобой в Лондоне. Он помогал. Он сказал мне отправить карточку. Он сказал, что ты поймёшь, что это значит.

— Ты действительно веришь в это? — спросил Тиллинхэст. Он сохранял спокойствие. На самом деле он был спокоен. Он так долго ждал этого момента, и теперь он наступил. Вот он, в этом моменте, который создавался несколько жизней. Его поймали. Но это не имело значения.

Тиллинхэст чувствовал, что собирается сделать что-то очень жестокое. Мужчина был ребёнком, по сути. Это было несправедливо. И он увидит их приближение, он будет знать, что произойдёт. Это нарушало все маленькие правила Тиллинхэста. Но это не имело значения — он всё равно сделает это.

— Я знаю, что вы! — закричал Себастьян. — Если вы не позволите мне присоединиться к вам, я разоблачу вас! Я донесу на вас!

— На кого? — спросил Тиллинхэст.

Себастьян моргнул на них. Когда он снова заговорил, его голос дрожал. — Я следил за вами, и я знаю, что вы. У меня есть доказательства.

— Доказательства, — сказал Тиллинхэст.

— Да! У меня есть ваши паспорта, и у меня есть вырезки из сообщений о смерти людей, которых вы убили, и я знаю, что вы возвращались сюда снова и снова. Годами!

— У тебя есть мои паспорта, — сказал Тиллинхэст. — Что это доказывает?

— Они очень старые! Их куча, все с разными именами и датами рождения и местами, и на всех твоя фотография. На всех фотографии того, кто выглядит точно как ты.

— Что это доказывает?

— Что ты имеешь в виду? — Мужчина начинал плакать. Он не рыдал или что-то, но слёзы текли по его щекам, когда он говорил.

— Я мог бы быть преступником. Я мог бы увлекаться исторической реконструкцией. Я мог бы просто делать их для удовольствия. Этого недостаточно.

— Люди, которых ты убил — оба! Вы убивали людей десятилетиями. И ты убил того парня!

— Люди, которых мы убили? — спросил Тиллинхэст. Чем больше проходило времени, тем спокойнее он становился. — Ты можешь доказать, что мы их убили?

— Пока нет, но —

Тиллинхэст перебил его. — Я не думаю, что ты сможешь, потому что если бы мог, я думаю, нас бы уже поймали. Я не думаю, что убийство — это то, что сошло бы мне с рук. Людей можно отследить. Как часто людям сходит с рук убийство? Убийство большого количества людей?

Плечи мужчины тряслись, его лицо сжималось, рот кривился, глаза сужались. Он всё ещё плакал. — Ты возвращался сюда. К церкви и дому. Ты делаешь это регулярно.

— Это семейная собственность, — спокойно сказал Тиллинхэст. — Она передавалась из поколения в поколение моей семьи. Мы действительно сильно похожи друг на друга. Но это не преступление — наследовать собственность. Это не преступление — быть похожим на своего деда.

Мужчина закрыл лицо руками и покачал головой. — Я могу доказать это, — тихо сказал он в руки. — Я могу доказать это. Ты должен позволить мне присоединиться к вам. — Тиллинхэст видел, как глаза Себастьяна метались между ним и Сарой, как в отчаянной мольбе. — Я проделал работу, — сказал он. — Я всё выяснил. Я знаю тебя, я прочитал о тебе всё, я посетил все места. Я знаю тебя лучше, чем кого-либо. Ты должен. Ты должен позволить мне.

— Присмотри за ним, — сказал Тиллинхэст Саре и вышел из комнаты. Он прошёл к передней части дома, спустился по ступеням в подвал. Он поднял мужчину, убитого Сарой, в могилу и насыпал слой земли. Там было место ещё для одного. Он поднялся наверх и из шкафа в буфете у двери взял свой молоток. Он вернулся в гостиную.

Себастьян не обернулся, когда Тиллинхэст вошёл. Возможно, он слышал скрип движущегося по полу Тиллинхэста, но если и так, это только заставило его замереть. Он был, подумал Тиллинхэст, как некоторые маленькие животные, которые становятся податливыми и мягкими перед лицом опасности. Это будет легко. Он, вероятно, сможет заставить мужчину лежать неподвижно, когда это произойдёт, возможно, даже попросить его принять более удобное положение.

— Не делай этого, — внезапно сказала Сара, поднимая руку, чтобы остановить его.

— Что? — спросил Тиллинхэст. Она стояла так неподвижно перед камином, что он почти забыл, что она там.

— Не надо.

Тиллинхэст хотел спорить. Он шагнул к Себастьяну.

— Не надо, — снова сказала Сара. — Нам не нужно. Нет необходимости.

— Тогда что нам делать? — спросил Тиллинхэст, двигаясь к Саре, пока Себастьян смотрел на них остекленевшими, немигающими глазами.

— Я не знаю, — сказала Сара. — Отвести его в больницу или что-то в этом роде.

Тиллинхэст обдумал это. Они всё равно уезжали, это должно быть то, что она имела в виду. Им всё равно придётся прятаться. Был ли больший риск, если Себастьян останется жив? Возможно, но ненамного.

Он положил молоток.