Тиллинхэст проснулся от осознания, что в кабинете кто-то есть. Он чувствовал их присутствие, возмущение воздуха. Он осторожно поднял голову, словно движение могло спровоцировать того, кто наблюдал. Он выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть.

Девушка стояла в дверях, очень неподвижно, глядя на него. Она закуталась в одеяло, как в плащ, чтобы прикрыться, сжимая его края обеими руками на середине груди. Волосы были спутаны от дней в постели. Её глаза были открыты, и они были тёмными, как у ночного животного.

Девушка спустилась по лестнице и дошла до двери кабинета, прежде чем Тиллинхэст заметил, что она встала. Возможно, его чувства притупились. Глядя на неё, он испугался, как и её способность подкрасться к нему. Становился ли он невнимательным? Сначала она не говорила, только слегка покачивалась из стороны в сторону. Она выглядела нездоровой: лицо тонкое и бледное, кожа вокруг глаз тёмная. Но она стояла, по крайней мере. Это уже было что-то.

Тиллинхэст встал, чтобы поприветствовать её, по инстинкту. Формальность этого казалась странной. — Добрый день, — сказал он.

Девушка открыла рот, как будто хотела заговорить, но ничего не сказала. Её плечи поднимались и опускались в такт дыханию. Ей было трудно дышать?

— Сара, — сказал он.

Смотреть на девушку теперь, когда она стояла прямо, оживлённая, с открытыми глазами, было по-другому. Трудно определить, как выглядит человек, когда он спит или после смерти. Когда тело неподвижно, лицо расслаблено, невозможно получить чёткое представление о человеке. Именно оживление, откуда бы оно ни исходило, делает их узнаваемыми. Тиллинхэст снова подумал о том, как он смотрел на себя в отражении экрана её телефона. Было что-то в очертании её верхней губы, возможно, что пробуждало в нём сочувственное ощущение в собственном лице. Он снова покачал головой, чтобы отогнать мысль.

На её предплечье были синяки, заметил он. Тиллинхэст задумался, не он ли это сделал, или она получила их где-то ещё до прибытия в его дом. Снова появился намёк на тот запах, листовой перегной, лес, Лина. Он был таким слабым, что он не мог быть уверен, что не просто воображает его.

Её губы снова шевелились, будто она пыталась заговорить, будто не могла вспомнить, как это делается. — Где мы? — спросила она наконец. Её голос был хриплым и тихим.

— В моём доме, — сказал он.

Девушка взглянула вниз на пол и поджала босые пальцы. Одеяло покрывало большую часть её тела, но он видел её голени, тоже покрытые синяками, и правое колено.

— Тебе холодно? — спросил Тиллинхэст.

Девушка покачала головой. — Ты снял с меня одежду? — Она говорила медленно и очень тихо.

— Они были грязные, — сказал он.

Она покачнулась, подняв голову, прищурилась, как будто пытаясь сфокусироваться на нём.

— Ты была очень больна, — продолжил Тиллинхэст, — в гостинице. Твоя одежда была грязной, поэтому я снял её, чтобы постирать. Сейчас она, наверное, сухая. Я могу принести её тебе.

Девушка заметила свой рюкзак, стоящий у задней стены кабинета. — Это мои вещи, — медленно сказала она.

— Я забрал их для тебя. Я принёс их сюда.

Девушка потёрла глаза, как уставший ребёнок. — Я в беде? — спросила она, голос дрогнул.

— Нет, — сказал Тиллинхэст. — Вовсе нет. Ты в полной безопасности.

Дыхание девушки стало громче. Её грудь вздымалась, плечи поднимались и опускались. — Я хочу уйти, — сказала она.

Тиллинхэст шагнул из-за стола, и девушка отшатнулась от него. Ему было больно видеть это. — Ты можешь, конечно, можешь уйти, — сказал он. Он шагнул вперёд, и девушка отшатнулась ещё дальше, отступая в коридор. — Но ты была больна, и в гостинице произошёл неприятный инцидент, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

Девушка начала плакать. — Я уйду. Принеси мою одежду. Я хочу уйти.

Тиллинхэст кивнул и снова шагнул вперёд. Возможно, ему стоило говорить с ней осторожнее, возможно, ему стоило попытаться убедить её. Но её слёзы, её ужасное очевидное волнение нарушили его концентрацию. Он чувствовал панику.

Когда он приблизился, девушка отступала всё дальше в коридор, пока её спина не ударилась о стену напротив кабинета.

— Всё в порядке, я просто прохожу, — сказал Тиллинхэст, но когда он приблизился, её глаза расширились, а лицо обмякло. Её колени подогнулись, и она сползла по стене, пока не села на пол. Возможно, она бы упала, но Тиллинхэст поймал её за плечи.

— Сара, — сказал Тиллинхэст, и странное головокружение охватило его, когда он произнёс её имя.