Бешеный заползает мне на ноги — он заметно мельче тех, с которыми я сталкивалась до сих пор. Быть может, когда-то он был ребёнком. В его кровожадных глазах нет ни искры жизни, а тело искажено и покрыто зеленью. Пока он карабкается по мне, пачкая крошечные острые когти в моей крови, я бью его головой наотмашь — из груди вырывается первобытный, гортанный крик. Неведомая доселе силища отбрасывает тварь далеко назад, прямо в толпу, стягивающуюся из каждого переулка и со всех прилегающих улиц. Но орду это не останавливает. Смыкая ряды, они неумолимо подбираются всё ближе, выжидая идеального момента, чтобы впиться в добычу.

Они не чувствуют боли.

Я вскакиваю на ноги, напрочь игнорируя раны, и оценивающе оглядываю их всех. Сотни пар бездушных багровых глаз мерцают и пылают в густом тумане. Если их никто не отзовёт, мне ни за что не выбраться отсюда живой. Но будь я, блять, проклята, если сдамся без боя.

Я вытаскиваю два кола из своей потрёпанной сумки из коричневой кожи, оставив ещё три про запас. Скидываю сумку с плеча и швыряю её на брусчатку, уже перепачканную моей кровью. Бешеные лишь облизываются, но не двигаются с места.

Чего они выжидают? Почему не нападают? Есть что-то в корне неправильное в том, как они просто стоят и ждут, пока я сделаю первый шаг.

Магия шипит под кожей, полыхая обжигающим лесным пожаром и сплетаясь с той крупицей могущества Нокса, что досталась мне через ритуал Связывания. Я поддаюсь этому фиолетовому сиянию, прислушиваясь к его зову — точно так же, как сделала это в комнате желаний. И со следующим же вдохом я точно знаю, что должна сделать.

С шага правой ноги я уверенно направляюсь прямо на выстроившуюся передо мной армию. Высоко вскинув кол, я одариваю Бешеных безжалостной улыбкой.

— Давайте уже покончим с этим.

Моих слов оказывается достаточно, чтобы первый Бешеный бросился в атаку. В его теле куда больше от зверя, нежели от человека, а движения безжалостны, но до нелепого неуклюжи. Я с силой вскидываю ногу и бью его точно в грудь. Бешеный отлетает назад с неестественной скоростью, врезаясь в первые ряды своих сородичей далеко позади. У меня нет времени восторгаться новообретённой силой: на меня обрушивается новая волна, голодно щёлкая челюстями. Из груди вырывается боевой клич, и я начинаю вслепую кружиться, пинать и без конца всаживать колья в сомкнувшееся вокруг меня болотно-зелёное море. Фонтаны крови сплошь заливают мою одежду. Тошнотворная вонь их гниющих кишок оказывается куда хуже всего, что я могла себе вообразить, но я не позволяю ей сбавить мой темп.

Магия управляет моим телом, словно марионеткой, предугадывая каждое движение вокруг и оберегая от ран. Она желает сохранить мне жизнь. Руки ноют от бесконечных колющих и рубящих ударов. Брусчатка скрывается под толстым слоем растерзанной плоти. Кости хрустят под подошвами ботинок, пока я прорубаюсь сквозь всё новые и новые горы мёртвых Бешеных.

Меня ничто не могло выбить из колеи. В голове не осталось иных мыслей, пока я билась за свою жизнь. Я превратилась в машину, в палача, исполняющего единственную божественную волю.

Убить их всех.

Что я и делаю.

Я вырезала всех до единого Бешеных в этой полуразрушенной, окутанной туманом деревне, пока магия наконец не дала сбой — метафизическая нагрузка на тело стала попросту невыносимой. Полыхающий внутри лесной пожар медленно угас до едва тлеющего огонька. Голова идёт кругом; человеческое сознание обрушивается на меня, словно в разуме прорвало плотину. Я мгновенно осознаю, насколько сильно болит тело — как болит всё. Из ран на голове ручьями хлещет кровь, заливая глаза. Лёгкие горят, но я продолжаю кричать. Продолжаю всаживать колья. Плоть с треском рвётся, густая, липкая зелёная кровь летит в лицо. Я не останавливаюсь. Продолжаю сражаться, потому что моя миссия ещё не завершена.

Моя миссия.

Границы стёрлись; так ради кого же я всё это делаю? Ради матери? Ради Нокса?

Как только в сознании всплывает его лицо, узы оживают впервые с начала этой битвы. Глухое истощение накрывает с головой плотной волной, а колени наконец подкашиваются; некогда ловкие, кошачьи движения становятся вялыми и бессильными.

Уцелевшие Бешеные медленно смыкают кольцо; они поняли, что мои силы на исходе. Я нутром чую, с каким упоением они наблюдали за моей битвой. Кажется, будто они даже восхищаются моей борьбой. Но всё подходит к концу.

Или же нет?

Магия вырывается из меня единой, последней яростной вспышкой аметистового света. Всё начинается медленно, нарастая, словно электрический заряд, а затем вырывается из груди с оглушительным грохотом. Подобно атомной бомбе, пурпурная волна накрывает стоящих передо мной Бешеных, в мгновение ока стирая их в кровавую пыль. Я не ощущаю ничего, кроме чистой магии; осознание того, кто я и что я такое, оказалось погребено глубоко на задворках подсознания. Кажется, я всё ещё кричу. Не от боли — от торжества.