Деймон — впервые с тех пор, как вошёл, я обращаю на него внимание — на удивление молчалив. Он откинулся на спинку стула, а на лице застыло непривычное выражение. Как будто тревога? Ничего общего с его обычным зловещим видом. Меж бровей залегли глубокие морщины, пока он пристально изучал оконные стёкла. Я прослеживаю за его взглядом, устремлённым на лозы над нами. Неужели он тоже заметил плоды?

— Мой Господин, — произносит Селеста, прерывая мои мысли. — Я принесла книги, которые вы приобрели. Пока я оставила их в библиотеке.

Точно, я про них почти забыл.

— Очень хорошо. Вели отнести их в мои покои. И пока будешь там, развлеки моего Фамильяра, когда она проснётся. У меня встреча с отцом.

Я оборачиваюсь как раз когда её лицо искажается от тошной жалости к самой себе.

— Как прикажете.

Она опускает взгляд и тянется к стоящему перед ней кубку с кровью.

— Прямо сейчас. — За столом воцаряется тишина от моего приказного тона. Хорошо, пусть все думают, что я ничуть не изменился. Что я по-прежнему желаю быть её тираничным хозяином. На самом деле мне плевать на Селесту и на то, чем она занимается, ведь все мои мысли заняты Дэнни. Но им об этом знать ни к чему.

— Да, мой Господин, — поспешно бормочет она, затем извиняется и торопливо покидает оранжерею.

— Старые раны всё ещё саднят, не так ли? — произносит Егор. — К слову, зачем ты скупаешь книги? Наша библиотека и без того достаточно обширна.

Я бросаю на него острый взгляд.

— Никогда не лишне напомнить низшим вампирам об их месте при дворе. — Ради пущего драматизма я барабаню пальцами по столу. — И о том, как быстро они могут лишиться своего положения, если я сочту это нужным.

Я игнорирую его второй вопрос о книгах. Меньше всего мне нужно, чтобы этот ублюдок совал сюда свой нос.

Егор смеётся, и от этого звука у меня сводит желудок.

— А я-то уж было подумал, что ты наконец простил бедняжке её прегрешения.

Отец прочищает горло.

— Довольно, Егор. Идём, сын. Перейдём в мой кабинет.

Они с Джеком одновременно поднимаются со своих мест, находясь в идеальной гармонии друг с другом. Я чувствую укол ревности от осознания, что нас с Дэнни эта часть Связывания обошла стороной. Могу поспорить, что именно магическая кровь Дэнни не позволила этой связи активироваться. Прежде в нашем ритуале никогда не участвовала ведьма. И неизвестно, какие ещё новшества мы обнаружим в будущем.

Бдительные взгляды оставшихся членов Пятёрки провожают нас до самых дверей и коридора. Кабинет отца прилегает к оранжерее — это одна из немногих комнат в замке, не подвергшихся модернизации: тёмные деревянные полы, густо-бордовые стены, уставленные книжными полками, и огромное панорамное окно за его громоздким столом, из которого открывается лучший вид на раскинувшийся внизу город. С этой точки обзора я могу оценить истинный размах магии.

То, что когда-то было крохотной деревушкой, состоящей из главной улицы и нескольких десятков домов для низших вампиров, не живущих в стенах замка, теперь простирается до самого горизонта бесчисленными дорогами, зданиями и фермерскими угодьями. Как правило, магия обустраивает жилища для людей, но я ещё никогда не видел, чтобы она действовала с таким размахом. На жатву здесь собралось меньше тысячи людей, но всё же магия расширила границы города так, словно готовилась вместить миллионы.

— Впечатляющий вид, не правда ли? — спрашивает отец, возвращая моё внимание к себе и усаживаясь за стол.

Сгорая от любопытства, я подхожу ближе, чтобы изучить карту города, магическим образом выгравированную на дереве. Она осталась прежней — ничего не изменилось.

— Да, — рассеянно отзываюсь я.

— Я хотел поговорить с тобой наедине о магии.

Мой взгляд метнулся к нему.

— И что с ней?

— Думаю, ты знаешь, — произносит он, и в его голосе проскальзывают резкие нотки. Он знает, что я от него что-то скрываю. И всё же с его стороны весьма дерзко раскрывать карты так рано.

— Без понятия. И даже если бы знал, с какого, блять, перепугу стал бы с тобой откровенничать?

Я не отрываясь выдерживаю его пронзительный взгляд — тот самый, от которого в детстве я готов был сжаться в комок. Его глаза становились твёрдыми как стекло всякий раз, когда он втолковывал мне значимость власти и то, почему её сохранение должно быть превыше всего. Эти же самые глаза приговорили мою мать к смерти в обмен на подобное существование.

Его тонкие губы сжимаются, а сухие морщины резче проступают на коже вокруг рта. Только в этот момент у меня в голове всё встаёт на свои места.

Киприан Коллард, правитель Великих, всё ещё болен.

Возродившаяся магия не вернула ему ни капли былого могущества. Судя по тому, как его суровый взгляд едва скрывает клокочущее внутри отчаяние, рискну предположить, что она и вовсе обошла его стороной.

— Знаю, в прошлом я предал твоё доверие, но умоляю, сын, скажи, если тебе что-то известно.

Из груди вырывается сухой, лишённый всяких эмоций смешок.

— Предал моё доверие? Для начала, ты убил мою мать ради собственной корысти…