Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня снова, в её глазах уже пропал мой любимый оттенок зелёного. Теперь они фиолетовые — того же цвета, что были глаза ведьм много лет назад, когда они создали эту подземную тюрьму. Тот же яркий оттенок, что у настенных светильников в коридоре. Цвет магии.

— Ты должна выслушать меня, Дэнни. Что-то здесь не сходится…

Она швыряет первый кол мне в голову; я без труда уклоняюсь, и он с глухим стуком вонзается в дверь позади. Несмотря на то, что я явно на грани раскрытия какого-то грандиозного заговора, что-то в её смертоносной энергии меня возбудило. Я не отвожу от неё глаз, любуясь божественной осанкой. Она хороша, но реальной подготовки нет, это видно по её движениям. К тому же она неуклюжа и действует слишком грубо, хотя и сильнее обычного Фамильяра.

— Хватит с меня этих ядовитых слов. Ты лгал мне.

Я пожимаю плечами.

— Технически — не лгал. Я просто не рассказал тебе всех деталей. Но если позволишь, я хочу объяснить тебе всё сейчас.

Её глаза сужаются, пока она выбирает другой кол.

— С меня хватит объяснений.

Я уклоняюсь от второго кола, который вонзается в дверной косяк рядом с первым. Теперь она как зверь — дикая и опасная, словно сирена в красивом платьице.

— Наши воспоминания об убийстве твоей матери не совпадают. Думаю, кто-то мог вмешаться в них, — быстро говорю я. Её рука замирает в воздухе, третий кол направлен прямо мне в сердце.

— Что?

— Думаю, кто-то управлял нашими воспоминаниями, — повторяю я. — Это единственное логичное объяснение всего происходящего. Твоё воспоминание об этой ночи сильно отличается от моего. Ты видела только одного вампира — того, кого ещё не нашла в Межмирье, в то время как я точно знаю, что нас там было четверо. Память моего отца говорит о том же — он сам мне об этом сказал.

Фиолетовый свет в её глазах слегка тускнеет, пока она обдумывает мои слова.

— С чего бы мне верить хоть одному твоему слову?

Я ухмыляюсь, понимая, что почти погасил смертоносный огонь так же быстро, как он вспыхнул.

— Не вижу у тебя другого выбора прямо сейчас.

Кол со звоном падает на пол. Дэнни молча кипит от ярости, направляясь к своей старой кровати, и садится. Через мгновение она произносит:

— Начинай говорить. И я хочу услышать полную правду о том, что ты видел в ту ночь.

Я киваю. Хотя мне нестерпимо хочется прикоснуться к ней, развеять любое недоверие, я держусь на расстоянии, присаживаясь на пол перед ней.

— Я расскажу тебе всё.

И я рассказываю. Не упуская ни одной детали. Мне невыносимо было видеть, как она вздрагивала от описания убийства. Но это необходимо. Я даже признался, что это моя вина, что мы вообще тогда туда отправились.

— Я был раздавленным, влюблённым дураком, — бормочу я, отказываясь смотреть на неё. — Если бы я только предвидел, к каким последствиям это приведёт…

А что бы я сделал? Попытался бы остановить это — один вампир против троих из Великих? Схватил бы ночью осиротевшего ребёнка и присягнул бы ей на верность? Насколько же иначе сложилось бы всё, если бы я это сделал…

В другой жизни, быть может, так бы всё и было. Я нахожу свою пару, тогда ещё ребёнка, прячущуюся в своей спальне. Говорю остальным членам Пятёрки отступить, объявляю её своей, своей подопечной; вырвать её из материнских объятий было бы жестоко. Я бы осыпал её заботой, дал бы ей то воспитание, которого она заслуживала, относясь к ней не иначе как к принцессе. Я бы оберегал её от всего на свете, вплоть до того дня, когда она захотела бы от меня большего, если бы вообще захотела. Я был бы счастлив присутствовать в её жизни в любом качестве, которое она сочтёт нужным. Её счастье — единственное, что имеет для меня значение, и, если бы я стал не более чем защитником и другом, я бы умер счастливым, осознавая, что посвятил свою жизнь тому, чтобы каждое её желание было исполнено. Дэнни с мамой жили бы здесь, в нашем Межмирье, счастливые тем, что они вместе.

Кем бы стала Дэнни без этой затвердевшей оболочки горя, что окутывала её? Горя, которое причинил ей я.

— Может, ты и пытался остановить, — шепчет она в пустоту комнаты. Я поднимаю взгляд и вижу, как слёзы катятся по её лицу, а глаза прикованы к дрожащим на коленях рукам. Возможно, сейчас она задаёт себе те же вопросы «а что, если». — Без сомнений, наши узы сильны. Мы оба мгновенно почувствовали, как нас тянет друг к другу. Может, тот, кто вмешался в наши воспоминания, пытался нас защитить.

— Никто из Пятёрки не обладает такой силой, — настаиваю я. Мне хочется схватить её за руки и целовать их, пока они не перестанут дрожать. — Никто из них не смог бы заставить меня забыть тебя. Мои чувства к тебе слишком сильны.

Она наконец смотрит на меня.

— Тогда у кого может быть такая мощь?

Я качаю головой.

— Я… я не знаю. Но, кажется, я знаю, с чего начать наши поиски.

В её глазах вспыхивает слабый огонёк былого счастья, и узы откликаются на это довольным урчанием. Возможно, в этой жизни у нас ещё есть надежда.

ГЛАВА 18

НОКС