Вместо того чтобы признаться в каком-то неразделённом пороке, я мгновенно вспоминаю маму: её мягкие глаза, джинсы в пятнах от краски. Запах её блинов по утрам и тот самый оттенок коричневой помады в стиле девяностых, который она носила. Все эти крошечные детали, за которые я цеплялась в своей одинокой жизни. Истина поражает меня, словно удар наковальни. Моё самое глубокое, самое тайное желание — это близость. Чтобы кто-то безоговорочно любил и защищал меня, несмотря на все недостатки.

Нокс берёт меня за руку. Искры прошивают мою ладонь прямо перед тем, как отчётливое покалывание от пореза заставляет меня распахнуть глаза. Кровь беззвучно капает с руки на пол. Нокс направляет мою ладонь к деревянной двери и размазывает кровь по дереву.

— Продолжай представлять, — подгоняет он, не сводя глаз со сложных узоров, образующихся на крови.

Я ахаю, когда пятна сливаются в более крупную фигуру.

— Что это?

— Это… олень. — В его голосе слышится любопытство.

— Олень? Почему олень?

Прежде чем Нокс успевает ответить, кровь начинает расползаться по горизонтали, пузырясь и извиваясь, пока не принимает отчётливые очертания волка. Тонкие прожилки соединяют их, словно корни дерева, и они светятся так ярко, что освещают наши лица.

Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два.

— Твоя маска на балу. Нокс, думаю, это должны быть мы.

Он кивает, я замечаю это краем глаза.

— Дэнни, о чём ты думала, когда я просил представить твоё самое глубокое, самое тайное желание? — спрашивает он, и в его голосе теперь меньше намёков, больше чистого любопытства.

— О тебе, — признаюсь я без колебаний. — Ну, не только о тебе, скорее… это было расплывчато. Я думала о том, что была одинока и как больше не хочу этого. — Мой голос затихает, а магические рисунки светятся всё ярче. Нокс молчит.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю я, боясь, что дала неправильный ответ.

— Я думаю, что… кажется, я уже видел этот символ раньше. Но я не уверен; прошли столетия. Мне нужно с кем-то посоветоваться.

Посоветоваться с кем-то? Если он хоть немного догадывается, что это значит, почему не обсуждает свои идеи со мной? В голосе Нокса не было неуверенности, лишь отстранённость. Он не смотрит на меня, продолжая пялиться на двух животных. А меня задевает, что он игнорирует мои слова.

Мои ментальные барьеры переходят в защитный режим, я издаю короткий смешок.

— Ты говоришь, что хочешь, чтобы я доверяла тебе, что мы одна команда, но всё ещё не честен со мной.

Он вздрагивает, задетый моими словами. Я продолжаю давить большим пальцем на эту метафорическую рану.

— Ты рассуждаешь о том, чтобы втянуть кого-то ещё, даже не сказав мне, что, по-твоему, значат эти символы. По-моему, это довольно по-свински. — Я смотрю прямо ему в глаза, ожидая ответа, и поражаюсь тому, как быстро исчезает в них мягкость. Вместо неё — жёсткий, безжизненный алый взгляд.

— Я провёл большую часть жизни, делая поспешные выводы без каких-либо реальных доказательств, Дэнни. Но с тобой каждый мой расчёт имеет решающее значение. — Он медлит, подбирая слова. Затем опускает взгляд, и на его лице играет саркастичная улыбка. — У меня уже такое чувство, будто я всё чертовски порчу.

— Нет, это не так. — Я снова тянусь к его руке, не заботясь о крови, всё ещё сочащейся из раны. — Всё, о чём я прошу, — это честность. Дай мне её. Тогда ты завоюешь меня окончательно.

Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Годы придворной лжи и ударов в спину трудно вытравить. Для меня это просто инстинкт — держать всё в себе. Но я буду честен. Ради тебя я это сделаю. Даю слово.

Я вижу правду на его лице — теперь оно мягче, менее настороженное. Он разрушает момент и снова переключает внимание на дверь, разглядывая светящиеся образы. Кажется, я только что убила всё то, что начинало расцветать между нами.

— Давай просто посмотрим, что за дверью, а?

Я киваю; узы внутри меня взрываются энергией от его обещаний. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь. Мои глаза расширяются, когда комната предстаёт перед нами.

Я не знаю, чего ожидала… но точно не этого.

— Охренеть, — бормочу я, делая первый шаг внутрь. — Нокс, это же…

— Твоя детская спальня.

Моя голова резко поворачивается в его сторону.

— Что? Как ты…

— Потому что я уже был здесь, — сухо отвечает он. — Егор, Деймон, отец и я. Мы пришли сюда, чтобы убить последнюю ведьму в родословной, которая заточила нас.

ГЛАВА 17

НОКС

Я пожалел о своих словах в ту же секунду, как они слетели с языка.