— Важно помнить, что магия здесь прежде всего для того, чтобы защищать нас и служить нам. У неё больше нет хозяина, поскольку её создатель мёртв, но её предназначение остаётся неизменным.

Когда мы наконец добираемся до двустворчатых дверей, они распахиваются сами по себе. Неужели здесь всё настолько клишированно? Словно в подтверждение моих мыслей, играющая внутри музыка обрывается на одной меланхоличной ноте. Входя внутрь, я задерживаю дыхание.

Как и в бальном зале Цирка, мы с Ноксом проходим через дверной проём и оказываемся на балконе. Но здесь нет перил, которые уберегли бы от падения. Вместо этого вниз, в сам зал, ведёт величественная каменная лестница. Толпа внизу напоминает растревоженный улей, наряженный в стиле шестнадцатого века, но со своей изюминкой. Теперь мой наряд обретает смысл. Бетти облачила меня в неудобный ансамбль из металлических шипов, опасно впивающихся в кожу, и корсета, который подтянул грудь едва ли не к самым глазам. Вампирская высокая мода — вот единственное подходящее описание для тех нескольких слоёв оборок и юбок, что сейчас на мне висят.

Шипы, подобные моим, торчат из диадем, в то время как другие убийственно расположены по всей длине рук, от самых плеч до кистей. Парики замысловато уложены в форме змей или лебедей. Глубокие, как у драгоценных камней, синие и зелёные оттенки нарядов заставляют вены под кожей вампиров проступать куда отчётливее даже у тех, кто отличается смуглым цветом лица. Их вены, кажется, светятся гораздо ярче, чем те, что я видела в Цирке. Возможно, это ещё один побочный эффект вернувшейся магии.

Взглянув на Нокса, всё так же крепко сжимающего мою руку, я судорожно выдыхаю при виде его лица. Его вены тоже резко выделились. Но, в отличие от остальной толпы, в его глазах не отражается ни капли гордости. Всё, что я вижу, — это стыд. В полном смятении я снова поворачиваюсь к рою вампиров, пытаясь разглядеть что-то помимо их дико экстравагантных нарядов.

От открывшегося зрелища у меня едва не подкашиваются ноги. Вдоль трёх из четырёх стен банкетного зала выстроились гигантские резервуары в форме песочных часов. Я быстро пересчитываю их: всего пятнадцать. Каждая узкая колба тянется до самого потолка. На металлических каркасах каждого из них выгравированы символы, но они не принадлежат ни одному из языков, которые я когда-либо встречала. Сверху каскадом спускаются сотни трубок, по которым сочится жидкость, с черепашьей скоростью наполняя резервуары. Мой взгляд скользит по трубкам вниз, к их противоположным концам, прямо туда, где они, словно капельницы, подсоединены к сидящим внизу людям.

Это не банкет. Это Жатва, а я — спутница смерти на этом балу.

ГЛАВА 15

ДЭННИ

— Дэнни, отпусти. Ты слишком сильно сжимаешь мою руку.

Я слышу приказ Нокса. Чувствую, как заклинание Связывания и узы тянут меня, в отчаянии требуя исполнить его волю. Но я не могу. Мой взгляд намертво прикован к дюжине человеческих жизней, медленно утекающих в сифоны, напоминающие песочные часы.

Люди сидят в деревянных креслах с высокими спинками, прекрасно осознавая всё происходящее вокруг веселье, но, кажется, совершенно не понимая, что находятся в плену. С каждой секундой их кожа становится всё серее, а я чувствую, как возвращается решимость, наполняя меня ощущением истинного предназначения и напоминая обо всём, что я потеряла. Эти люди не могут принимать решения самостоятельно, потому что находятся под заклятием ковена. Всё это неправильно — я должна что-то сделать!

Только я подаюсь вперёд, не имея ни малейшего логического плана, как хруст ломающихся пальцев Нокса, угодивших в мою «мёртвую хватку», заставляет отвлечься от жатвы. Похоже, я недооценила силу Фамильяра. Мои глаза встречаются с его. Не знаю, что я ожидала там увидеть. Боль? Но в его бордовых глазах плещется лишь беспокойство. Узы пары бушуют из-за моих действий, ненавидя и истязая за то, что я причинила ему вред. Я не могу вздохнуть, словно чья-то рука сжала мои лёгкие, выдавливая из них жизнь.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, — извинение или оправдание, — но он крадёт мои невысказанные слова поцелуем.

— Не создавай проблем. Обсудим это позже, — бормочет Нокс мне в губы. Он не разжимает руки. Медленно, словно ничего не произошло, его сломанные пальцы с тихим щелчком встают на место.

— Добро пожаловать ко двору, Дэнни.