— Калли, нам... — начинает Адам, но она пропускает его слова мимо ушей.

— Спасибо, — шепчет она, переступая порог крошечной кофейни.

Сейчас улыбается совсем не так, как обычно. Вместо привычной широкой усмешки, подкрепленной шумным, пробивным характером, нынешняя выходит едва заметной, мягкой... Я видел ее такой лишь однажды, и в голове крутится единственный вопрос: отчего же Калли кажется куда более искренней, чем во все остальные разы?

Я стараюсь не искать скрытого смысла в том, почему эта улыбка нравится мне куда больше прежней и что причиной ее появления стал именно я... Пожалуй, мысль зайти за кофе оказалась не самой удачной.

— Мне нужна доза кофеина, если уж придется иметь дело с твоим братом, — оправдываюсь я. — Ничего такого...

— Я вообще-то имела в виду «спасибо, что придержал дверь», — тихо роняет Калли, прищуриваясь, отчего мягкая улыбка мгновенно гаснет.

Да уж, ладно, сработал я не слишком изящно. Если сам прекрасно знаю, что решил зайти исключительно ради нее, то Калли об этом и не догадывается. Соберись, Андерсон.

Мы подходим к стойке, и бариста приветствует нас голосом, звучащим чересчур уж жизнерадостно для нынешнего утра:

— Доброе утро! Что для вас приготовить?

— Доброе, — отзывается Калли, отвечая девушке за кассой привычной широкой улыбкой, — мне, пожалуйста, имбирный чай. И плачу отдельно.

Калли подтягивает сумку к стойке, выуживая кошелек. Разумнее всего дать ей заплатить, ведь нет ни единой причины мешать, самой купить напиток. Адам упоминал, что ее взяли штатным фотографом. Девочка она уже взрослая, мне не сестра и не мать. И уж точно не девушка. Калли всего лишь младшая сестра товарища по команде, в лучшем случае просто знакомая.

— Нет, не нужно, — выпаливаю я вопреки всем мыслям, только что промелькнувшим в голове. Похоже, во мне снова берет верх пресловутый братский инстинкт.

— Подо... — успевает начать Калли, но я бесцеремонно ее перебиваю.

— Мне, пожалуйста, маленький кофе и совсем чуть-чуть сливок.

Девушка за стойкой недоуменно морщится.

— У нас нет кофе. Мы чайная.

Калли озадаченно снизу вверх смотрит на меня.

— Ты вывеску вообще читал? Заведение называется «Пролитый чай».

Ну, прекрасно, опозорился по полной программе, да еще и дважды. И что теперь прикажете отвечать? Нет, я не смотрел на вывеску, потому что все мысли занимал твой непрекращающийся озноб. Твою же мать.

— Разве ты не слышала, как еще на улице я заикнулся про кофе? По-твоему, был похож на человека, который читал вывеску? — чертыхаюсь я, понимая, что вышло слишком резко. Замечательно: если по этой сцене можно судить, о шансах наладить контакт с новыми товарищами по команде, то пункт в контракте о запрете на обмен можно поцеловать на прощание.

Калли иронично изгибает бровь.

— Представь себе, не слышала. Я просто стояла, отмораживая себе задницу, и думала: Боже, как же хочется горячего чая. А в следующий миг ты уже переступаешь порог.

Понаблюдав за моим остекленевшим взглядом, Калли качает головой со смехом и снова поворачивается к баристе.

— Ему, пожалуйста, чай латте.

Калли снова пытается расплатиться, но я опережаю ее, бросая на стойку наличные.

— Сказал же, что плачу я.

Закатив глаза, она небрежно убирает с лица прядь рыжих волос.

— А еще говорил, что собираешься пить кофе. Я не собиралась вешать на тебя расходы за напиток, который может и не понравиться, но мы оба прекрасно понимаем: уйти с пустыми руками не вариант, если только не хотим, чтобы у Адама сорвало крышу.

— Искушение велико, — бурчу я под нос. Сгребая сдачу, смахиваю, остаток монет в банку для чаевых, пока мы переходим к дальнему краю стойки. — И все-таки, что именно ты заказала?

— Чай латте, — пожимает она плечами. — Строго говоря, не совсем чай и не совсем кофе, скорее чайный напиток на молоке. Не обещаю, что тебе понравится, но нужная доза кофеина там имеется.

— Ладно, — бросаю я в ответ. За последние несколько дней я провел с Калли больше времени, чем за весь прошлый год. Завсегдатаем послематчевых посиделок меня не назовешь, но даже если и выбираюсь куда-то с парнями, Калли никогда не бывает. Да я и вообще не слышал, чтобы она ходила куда-то с командой. Не сиди она на первом ряду трибун, привлекая внимание роскошной рыжей шевелюрой и оглушительно болея за Адама, я бы и знать не знал об их родстве.

Иными словами, суть в одном: из виду я ее определенно не упускаю, просто не сопоставил бы их, не будь все столь очевидно. Впрочем, Калли вовсе не искушение – ну, или по крайней мере до недавнего времени им не являлась. Она – младшая сестренка моего товарища по команде. Калли вообще не положено быть искушением. Вот только с самого начала поездки она превращается в сплошное... наваждение.