— Никакой херни и халтуры не потерплю. Я хочу вывести организацию в топ, и точка. Некоторые генменеджеры предпочитают держаться в стороне, но я устроен иначе. Я настаивал на вашем переходе, полагаясь на опыт и мастерство, однако привязываться к людям не привык. Так что вернуть контракты обратно на распределение не составит труда, если вы не готовы играть по правилам.

Что ж, такую прямоту я вполне могу оценить по достоинству. Главное сомнение касательно обмена вызывал тот факт, что для мистера Олссона текущий сезон – дебютный на посту генерального менеджера. Учитывая весьма солидную репутацию «Блюз» в лиге и увольнение предыдущего генменеджера из-за серии поражений в прошлом сезоне, я прекрасно понимаю: Олссону пришлось преодолеть немало препятствий, прежде чем занять это кресло. Он годами тренировал, да и в свое время чертовски хорошо играл, так что теперь на его плечах лежит огромный груз ответственности. Давление еще не скоро отпустит.

— Тут проблем не возникнет, — сухо роняю я.

Вовсе не хочу показаться грубияном, но денек выдался бесконечным, а мы с Адамом свое дело знаем. Ни к чему слушать лекции о важности самоотдачи: халтурой Мировую серию не выигрывают.

— Кроме того, мне известно, что в начале нового года контракты подлежат продлению, так что хочу внести пункт о запрете на обмен.

В переезде в Бостон хватает весомых минусов, однако открывается и светлая сторона: теперь меня и маму с сестрами разделяет всего час езды. С тех пор как горе-папаша испарился, мы всегда держались вместе – я и они. Быть «главой семьи» за три тысячи миль от дома – задача не из легких, но контракт с «Мэверикс» стал воплощением заветной мечты. Особенно прошлый сезон, когда основной стартовый питчер получил травму, а я зубами вырывал его место. В «Мэверикс» выбил статус стартового питчера, и получить вслед за этим столь стремительный обмен... да уж, шею от подобного крутого поворота сводит не на шутку.

Мистер Олссон усмехается, то ли удивленный просьбой, то ли пораженный такой дерзостью. Мне, по правде говоря, плевать. Без боя я не сдамся.

Адам косится на меня, насупившись. Ему я ничего подобного не говорил. Он просто велел бы не заикаться на этот счет. Адам играет почти на четыре года дольше меня, и я прекрасно знаю: ему бы и в голову не пришло просить о чем-то столь значительном на подобной встрече. Но раз уж сдали такие карты, придется разыгрывать партию до конца.

— Понимаю, ты впервые проходишь через обмен, но условие о запрете на трансферы – совсем не тот козырь, который выкладывают на первой же встрече. Знаю, ты знаком кое с кем из ребят, однако с «Блюз» еще даже ни одной тренировки не провел.

— Понимаю, — парирую я. — «Мэверикс» пять лет оставались моей командой, единственной в карьере, но свою состоятельность я доказал с лихвой. Пусть обмен состоялся и не по моей воле, зато переезд позволит находиться рядом с семьей, а я своего не упущу.

— Семьянин, одобряю, — Олссон хитро ухмыляется, подаваясь вперед над столом. — Признаю, ты доказал, что питчером являешься чертовски классным, но не думай, будто мне неизвестно о твоем нраве. Знаю, тебя несколько раз удаляли с поля за умышленные попадания в бьющего. У нас такой номер не пройдет. И раз уж заговорили начистоту, я навел справки посерьезнее. Вот почему ничуть не удивлен, что Адаму удалось притащиться сюда всего за сорок восемь часов. Пусть сейчас ты и один из топовых питчеров в лиге, характер нелюдимый. Мне абсолютно насрать, чем ты занимаешься в личное время, но когда дело касается коллектива, будь добр стать его частью. Я хочу видеть команду великой, хочу, чтобы игроки блистали, а для этого придется завести друзей.

Вот дерьмо. Касательно попаданий крыть нечем. В ребят из «Блюз» я никогда нарочно мячом не целился, но в лиге водится парочка игроков, которым, признаться, позволил вывести себя из равновесия. Что же до обвинений в нелюдимости, убежден: его подобное волновать не должно.

Я сжимаю челюсти. Значит, раз не душа компании, то уже и в команде играть не умею? Чушь собачья.

— Сделаем так: я учту разговор о семье. Мы продлим твой контракт на один сезон, и если сумеешь держать себя в руках и будешь выкладываться по полной, я соглашусь на самый жесткий пункт о запрете на обмен, какой только сумеют состряпать юристы.

— По рукам, — отзываюсь я, протягивая руку, чтобы скрепить уговор.

— Отлично. А теперь, как уже говорил, я понимаю, что вы впервые проходите через обмен, так что секретарь команды, Шэннон, распечатала кое-какие бумаги. Тут список жилых комплексов, где обитают некоторые игроки, а также вся необходимая информация для доступа на спортивную базу, — мистер Олссон снова откидывается на спинку кресла и постукивает пальцами по столу. — Вы свободны, свяжемся позже. Мне пора расхлебывать очередную кашу: командный фотограф утром уволился безо всякого предупреждения.