Адам возвращается на место, а я притягиваю стоящий позади свободный стул и пристраиваюсь с краю стола. Окинув компанию быстрым взглядом, я замечаю, что собралась большая часть основного состава, ну и еще пара-тройка игроков, чьи лица знакомы, а вот имена никак не припомню.

За нашим же столом сидят Маттео, Калли и Адам. Напротив расположились Бек и игрок третьей базы Трипп Пирс.

— Здорово, Уилл, — кивает Маттео. — Стоило Эллисону объявить о завершении карьеры, как вас тут же поменяли. «Мэверикс» что, внезапно решили, будто им жизненно необходима встряска в составе?

— Черт их разберет, — парирую я. — Может, Олссону просто приспичило увидеть в команде парней, бравших Мировую серию.

— Да иди ты, — ухмыляется Трипп, тянясь за пивом. — Ты теперь в «Блюз», приятель. Кубок Мировой серии следом не прилетел.

— Кубок не прилетел, зато притащился занозистый кэтчер, который мне в туалет спокойно сходить не дает.

— Эй! — Адам возмущенно вскидывает руки. — Я вообще-то организовал наш переезд, ясно? Не будь меня, ты бы до сих пор торчал в Сиэтле и огребал штрафы за опоздания.

— И Калли, — добавляю я. Еще по совместному перелету стало ясно: она соображает куда толковее, чем оба пытаются преподнести.

При упоминании своего имени Калли едва заметно оживляется. Наверное, полагает, будто окружающие не замечают, как она сидит, опустив голову, и безучастно слушает чужие разговоры, – но я-то все прекрасно вижу.

В Сиэтле сознательно предпочитал держаться особняком, однако специфику индустрии знаю отлично. Я умею проявлять дружелюбие, когда того требуют обстоятельства, а вот Калли, сдается мне, общаться по принуждению не привыкла.

— Кстати, о Калли, — заводит разговор Бек, поворачиваясь. — Кто бы мог подумать, что наш новый командный фотограф – форменная акула бильярда!

Калли закатывает глаза, но не удерживается от улыбки.

— Освоила в студенческие годы. И раз уж зашел разговор, победителю, кажется, причитаются палочки из моцареллы.

— Будет сделано! — Бек выбирается из кабинки и легонько трясет меня за плечо. — Что будешь пить, Андерсон?

Подобные вопросы всегда забавляют. Большинство из нас, профессиональных спортсменов, в барах давно не уходят во все тяжкие – разве что по особым поводам, – но я не пью вообще. От слова «совсем». И никаких расспросов на эту тему не терплю.

— Да брось, я сам что-нибудь возьму.

— Ладно, как знаешь.

Собравшись с духом, я ловлю на себе пронзительный взгляд зеленых глаз. Каким бы непреодолимым ни было искушение проверить, смогу ли пересчитать все веснушки на ее лице, на сей раз я полностью его игнорирую.

Удержаться оказывается чертовски трудно: я физически ощущаю, как она меня изучает.

— Пойду, пожалуй, поздороваюсь еще с парой ребят, — произношу я, отодвигая стул.

Брови Адама сдвигаются к переносице. Знаю: он рассчитывал, что я просижу на месте до самого ухода, да и сам бы не прочь, но у моей общительности есть четкие границы. Даже если влечение к Калли и добавило сегодняшней вылазке привлекательности, вряд ли стоит идти у него на поводу.

Заставляя себя поддерживать беседу еще битый час, я в основном зависаю с другими питчерами команды. «Блюз» всегда славились классной ротацией, но в связи с уходом на покой стартера Декса Ларсена в этом году и сменой генерального менеджера жутко любопытно, как перестроят состав. Позиция стартового питчера обсуждалась с агентом во время оформления обмена, однако я привык не придавать значения обещаниям, пока не увижу их на бумаге.

Посчитав, что долг вежливости выполнен, я решаю закругляться. Окидывая взглядом зал, невольно высматриваю одну рыжую макушку. Уверяю себя, будто просто нужно убедиться, что с ней все в порядке, и она хорошо проводит время, однако Калли нигде не видно.

Ошибиться я не могу: за вечер без труда выхватывал ее из толпы кучу раз. Какая-то часть меня порывается подойти к Адаму и разузнать, в курсе ли он вообще, где ту носит, но, в конце концов, он – ее брат. Нужно позволить ему самому выполнять обязанности и заботиться о Калли.

Пока я пробираюсь сквозь толпу, пара человек меня тормозит, расспрашивая про грядущий сезон и обмен. Отвечаю я коротко и уклончиво. Социальная батарейка села, и меньше всего улыбается выслушивать тактические соображения нетрезвого фаната по поводу новой крученой подачи.

Пригнув голову, я выхожу наружу, на ходу нашаривая в кармане ключи. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я поднимаю взгляд и резко замираю: прямо передо мной от холода дрожит знакомая рыжая девчонка.

— Калли? Что ты здесь делаешь?

Медленно повернувшись, она сжимает в руках телефон.

— Спасаюсь, — едва слышно роняет она.

— И от кого же спасаешься?

— От брата, — Калли пожимает плечами, содрогаясь от холода. — Сил моих больше нет, лимит общения исчерпан. Пожалуйста, не сдавай, я просто пытаюсь уйти по-английски. Клянусь, напишу ему, как только сяду в такси до дома. Если машина, конечно, вообще соизволит приехать.

Она снова утыкается в экран телефона и вполголоса чертыхается.