Ненавижу задерживать проекты. Если сказал, что сделаю, я, блядь, беру и делаю. Вовремя. Всегда. Но сейчас столько всего отвлекает. Попытки жонглировать обязанностями привели к тому, что я чувствую себя куском мяса, который рвет на части стая диких псов. В наши дни всем нужен кусочек Джаспера Прескотта. Мое время, деньги, мнение, влияние.

Теперь у меня есть влияние. Когда, чёрт возьми, это успело случиться? Пока мама была жива, никакого влияния у меня не было. Она занималась ковеном, а я — своими делами. «Шалфеем и солью» тоже заправляла она. Грейси была прилежной ученицей, будущей верховной жрицей. Все ее обожали и ждали великих свершений. Капитан команды по софтболу. Королева яблок на Фестивале Дня основателей. Земляная ведьма поразительного таланта. Всеобщая любимица.

И моя тоже.

Смотреть, как она угасает? Как жизнь уходит из ее глаз? Весь этот потенциал, магия, все надежды и мечты острова Берр... исчезли. Пять лет назад сестра умерла, и все взгляды на острове обратились ко мне. К меньшему из двух Прескоттов. Волку-одиночке. Вручили корону, о которой я никогда не просил, и теперь я не могу ее снять. Теперь у меня есть влияние.

«Шалфей и соль» — мое наследие. Мебельный бизнес — тоже мой. Землевладелец. Председатель комитета. Член правления. Верховный жрец. Приемный отец. Возникла проблема? Возьми, блядь, талончик. Встань в очередь. Если я не ругаюсь с поставщиками из-за пропавших партий для магазина, то грызусь с советом острова из-за новых правил парковки и благоустройства витрин. Наш фасад покрашен в один и тот же цвет еще со времен Гражданской войны. И менять его сейчас я не собираюсь.

Но плевать на благоустройство. Особенно когда я знаю, что в моем гребаном магазине что-то завелось. Здесь кто-то есть. Какая-то злая сила, пристально наблюдающая за мной. Я пытался справиться сам, но ничего не выходит. Внутренний волк-одиночка ненавидит просить о помощи, но для того и нужен ковен. Придется рассказать всем. Нужно преодолеть мысль, что просьба о помощи — признак слабости. Иначе я ничем не лучше матери.

Я выключаю машинку с раздраженным стоном. Отложив инструмент в сторону, вытягиваю бандану из кармана джинсов и вытираю потный лоб. Нечасто я позволяю себе думать о матери. Эстер Прескотт была выдающейся ведьмой. Служила верховной жрицей ковена острова Берр больше двадцати лет. Будучи фактической королевой острова, управляла всем.

Я был ее единственный сыном, старшим ребенком. И она меня ненавидела. Уверен, что и сам тоже не особо облегчал ситуацию. Я был диким и злым подростком, склонным всё разбивать — сердца, головы, иногда мебель. Ее бесило мое отсутствие амбиций, а еще она завидовала любому, кого считала сильнее себя. Думаю, будь ее воля, в гробу лежал бы я, а не Грейси.

А еще кажется, она вообще не хотела быть матерью. В лучшем случае просто терпела нас, всегда пренебрегая детьми ради магазина, ковена и своих многочисленных грязных интрижек. Нас вырастил ковен. В начале каждой недели Денты приносили еду. Алора Пул возила Грейси и Фрэнки на материк на игры по софтболу. Когда в пятнадцать Грейси забеременела, Горти переехала к нам и осталась насовсем. Она стала для Фиби куда лучшей бабушкой, чем наша мать.

Если на этом острове у меня и есть слабое место, так это Гортензия Гастингс. Эта ведьма спасла меня от самого себя. Именно она приобщила меня к работе по дереву. Помогла завязать с выпивкой. Держала подальше от матери и дала цель — навык, выходящий за рамки умения просто трепать чертовым языком. Горти показала силу в том, чтобы чинить вещи, а не ломать. Вот почему я люблю проекты по реставрации: брать старые, сломанные предметы и дарить им новую жизнь. Это успокаивает дремлющего внутри зеленого ведьмака, и помогает мне лучше чувствовать связь с магией, с моей сущностью творца.

Стоит снова потянуться за шлифовальной машинкой, как в кармане начинает жужжать телефон. Выругавшись себе под нос, проверяю определитель номера. Чак Гринвуд? Ничего хорошего это не предвещает. Ведьмачье чутье гудит в груди, словно пчелиный улей, пока я приглушаю музыку и отвечаю на звонок:

— Что такое, Чак?

— Привет, Джаспер. Ненавижу дергать тебя вот так в воскресенье. Ты сегодня в мастерской?

— Просто скажи, что нужно.

Он тяжело вздыхает.

Семья Чака живет на острове почти так же долго, как моя, но в их жилах нет ни капли магической крови. И всё же от него есть польза. Он заседает в нескольких важных советах, включая Комиссию по зонированию острова и Историческое общество. Мне даже не приходится платить ему за информацию. Он делится всем охотно, потому что его жена Хейзел состоит в моем ковене.

— Слушай, сам не знаю, что произошло, — мнется Чак. — Думал, мы будем голосовать по новым разрешениям не раньше следующего месяца. А потом, сегодня утром, получаю письмо о созыве экстренного заседания по зонированию за пятнадцать минут до его начала, что-то о необходимости срочно выдать разрешение на исследования.

Я подавляю рык, крепче сжимая телефон.

— В воскресенье утром? И без грёбаного предупреждения? Кто вообще созвал собрание?