В последний момент он отдергивает руку, нарушая равномерное притяжение между нашими пальцами. Если он побежит, я догоню его. Наблюдение окончено. Теперь это уже охота, и я должен заполучить свою добычу. Теперь, когда названо его имя, мне приходится прикладывать усилия, чтобы не спешить начать мой пир.

— Я тебя не боюсь, — взывает он к темноте. — Давай же, делай, что хотел.

О, я так и сделаю.

Я бросаюсь вперед и в меня врезается заряд его магии. От жара по моей нижней половине, сотканной из теней, с громким треском пробегает пламя. Ведьмак бьет молниями? Интересно. Он оказался еще могущественнее, чем я думал. Мой рот наполняется дымом, когда я принимаю на грудь всю мощь его заклинания изгнания. Но он снова пытается изгнать злых духов. Должно быть, принимает меня за обычное привидение. Немногие существа способны преодолеть внушительную магическую защиту этого острова.

Я предстаю перед Джаспером в своем истинном облике. Тени тормошат и подталкивают меня, побуждая устремиться к тому, кто мне предназначен. Протянув обе руки, я крепко сжимаю его плечи, накладывая магическую связь.

— Черт ... — Мешок с мусором с грохотом падает на землю. Отступая, он чуть не спотыкается об него. — Нет ...

— Джаспер Лайонс Прескотт, ты мой. — Мой голос срывается, когда я взываю к магии его имени.

— Рейф? — Он обхватывает руками мои запястья, пытаясь вырваться. — Отпусти меня, мертвый кусок дерьма!

— Я не могу.

Его голова откидывается назад, когда он полностью отдается своей магии.

— Триединая Богиня… Мать, Дева, Старуха, пощади меня.

Его глаза светятся тем же светом, который я вижу мерцающим в его душе. Насыщенный золотисто-жёлтый, словно яблоко сорта «Голден Делишес». Тёплый, медовый, хрустящий до самой сердцевины. Я должен вкусить свой запретный плод.

— Сдавайся, сладкий ведьмак.

— Ни за что!

— Ты мой.

Он низко стонет, его плечи опускаются, а я приоткрываю губы и начинаю свой пир. Молнии продолжают вспыхивать на кончиках его пальцев. Слабые искры опаляют мою мантию, но я не чувствую боли. Я глубоко вдыхаю, позволяя его смертному дыханию согреть мой рот. Боги, помогите мне. На вкус он как необузданная сила — корни древних дубов и покрытые лишайником камни, ослепительные бриллианты солнечного света, которые сверкают на поверхности океана в безоблачный летний день. Я никогда не пробовал такого сильного ведьмака. Его кровь древняя, а магия насыщенная, густая. Такое прекрасное осушение.

В последней попытке сопротивляться он захлопывает рот и вскидывает руки, чтобы обхватить мою шею.Глупый ведьмак, мне не нужен воздух. Но в конце все пытаются сделать именно это.

— Твое имя было названо, Джаспер Лайонс Прескотт. Отдай мне свою душу.

— Пожалуйста… — Его колени ударяются о брусчатку, а хватка на моей шее слабеет. — Я дам тебе… что угодно… только… прекрати…

— Я не могу остановиться, — шепчу ему в губы.

Его пальцы касаются холодного металла моего ошейника, материального воплощения моего вынужденного рабства. Он моргает, глядя на меня почти с жалостью.

— Ты связан?

Мое дыхание сбивается, когда я втягиваю в себя все больше его сущности. Ненавижу ощущение его рук на моем ошейнике, когда его душа на вкус такая свободная, такая неистово-дикая.

— Я освобожу тебя ...

Если бы он только мог это сделать, но через несколько мгновений он будет мертв. Его взгляд уже затуманивается.

— Закрой глаза, сладкий ведьмак. Мы почти закончили.

Прежде чем я успеваю завершить мой пир, меня привлекает звук хлопка, доносящийся из маленькой квартирки над магазином. На лестничной площадке появляется человек — молодая женщина, освещенная ореолом света от уличного фонаря. Ее рыжие волосы заплетены в растрепанную косу, которая перекинута через плечо, а светлые глаза широко раскрыты, когда она смотрит на нас сверху вниз. Капли дождя падают на ее руки и плечи, покрытые цветными татуировками.

Пресвятая Гера...

Все живые души окружены аурой. Как рейф, я пробую на вкус цвет каждой ауры, как сомелье пробует вино. У некоторых душ прокисший вкус гнилого винограда. Душа Джаспера - мое сладкое золотое яблоко. Но эта женщина — просто сенсация. Никогда еще за все годы своего существования, я не встречал более прекрасного сочетания цветов. У меня такое чувство, что я парю внутри хрустальной призмы. Солнечный свет струится из ее глаз, попадает на меня и я сам превращаюсь в радугу света.

— Эй! — Кричит она. — Прекрати!

Это единственное слово рассекает воздух, как клинок священного огня. Я чувствую в нем магию, необузданную силу. Она сжимает мое горло туже, чем ошейник Людмилы, заставляя меня задыхаться. Впервые за всё время моего бесконечного посмертного существования... я останавливаюсь.

Но рейфы не могут остановиться. Не тогда, когда уже названо имя.

— Отпусти его!

Я подавляю изумленный вздох. Словно фарфоровая ваза, по которой ударили тупым концом молотка, моя грудь разлетается на куски. Боль, паника — меня тошнит и рвет, один раз, потом второй.

Что это за магия?

Что со мной происходит?