Кора вскрикивает и отскакивает от плиты, когда Дайн появляется в вихре теней. На пол с грохотом летит посуда, следом опрокидывается ваза с цветами, а на мой стол тяжело падает чьё-то тело. Тени Дайна рассеиваются, открывая Фрэнки. И выглядит она так, будто ее, блядь, живьем зажарили!

— Что случилось? — кричит Кора.

— Она ранена, — хрипит рейф. — Подлатайте ее.

— Где Берди? — реву я. Магия бурлит во мне неудержимым потоком ярости и паники.

— Она со мной. Спаси ведьму.

И с этими словами этот мудак исчезает.

Кора оббегает кухонный остров.

— Фрэнки, о боже мой!

В комнату проскальзывает Пиклз с обеспокоенным мяуканьем.

— Зови Горти! — рявкаю я.

Он без колебаний срывается с места и мчится к задней двери. Горти сейчас в огороде, ухаживает за брокколи и капустой.

Подавив тревогу за Берди, я сосредотачиваюсь на Фрэнки. Дайн сказал, что наш человек у него. Сейчас я нужен Фрэнки.

— Выглядит скверно, — говорит Кора сквозь слезы.

Я переключаюсь в режим Верховного жреца.

— С ней всё будет хорошо. — Я хватаю Кору за запястье, когда та пытается возиться с обгоревшим клочком рубашки Фрэнки. — Иди в спальню Горти и принеси старую медицинскую сумку ее отца. Живо.

Она опускает руки.

— Да, сэр.

Я тоже отхожу, собирая припасы, до которых могу дотянуться — чистые кухонные полотенца, бутылки с водой, ножницы. Быстро смачиваю полотенце в прохладной воде и накрываю самые сильные ожоги на шее Фрэнки.

При первом же прикосновении влажной ткани Фрэнки вздрагивает от боли и открывает глаза. Они слабо светятся белым от ее магии воздуха. Ее губы приоткрыты, она дышит слабо и поверхностно.

— Всё плохо?

— Жить будешь. — Я поправляю полотенце. — Постарайся не двигаться.

— Не ври мне.

— Я видел и похуже, Фрэнки. Черт, да у меня самого, наверное, бывало и похуже. Помнишь, как мы с Джоэлом Истоном напились и пытались перепрыгнуть через костер в Синдер-Пойнт?

— Вы оба — идиоты.

— Ну да, кто бы говорил.

Она стонет, крепко зажмурившись, пока я разрезаю остатки ее рубашки, оставляя ее в спортивном бра. Кожа под рубашкой выглядит неповрежденной. В основном пострадали рука, плечо и половина лица.

Я смачиваю еще одно полотенце и накладываю его вдоль всей обожженной руки.

— Что случилось, Фрэнки?

— На нас напали.

— Кто?

— Не могу... перестать дрожать. — Она хватает меня за запястье. — Джаспер...

— Это просто шок, — успокаиваю я. — Тебе холодно из-за ожогов, а не из-за мокрых полотенец. Прохладная вода помогает, обещаю. И Горти уже идет. Она в два счета поставит тебя на ноги. Ты же знаешь, ее мази легендарны.

Со стоном она отпускает мою руку.

— Я нашла! — Кора врывается в комнату, держа в руках старую кожаную медицинскую сумку Дурбина Гастингса. Он был семейным врачом на острове более пятидесяти лет. И научил Горти всему, что знал. Официально она так и не сделала карьеру в медицине, но она может магией прирастить птице крылья так, что та полетит как новенькая.

— Доставай мазь от ожогов, — командую я. — Сомневаюсь, что ее хватит на всё это, но это лучше, чем ничего. Начинай наносить на шею. Там ожоги самые глубокие.

Кора кивает, сосредоточившись на задаче.

Я придвигаю стул, сажусь рядом с Фрэнки и поглаживаю ее по растрепанным волосам.

— Кто на вас напал, Фрэнк?

— Не знаю, как его зовут, — тяжело дыша, отвечает она. — Работает на Ворону.

От этих слов все внутри леденеет.

— Что?

— Он ждал нас... в университете. Сказал, его прислали... за георадаром. — Она поворачивает ко мне голову, морщась, когда Кора снимает влажное полотенце с ее шеи и начинает наносить мазь.

— Знаю, — успокаивает Кора. — Мне так жаль, Фрэнк.

Запах у мази сладковатый и лечебный, как у смеси мяты с яблочным медом. В любом случае, это лучше, чем запах обгоревшей плоти моей лучшей подруги. Беру ее за руку, снова поглаживая по волосам.

— Как он выглядел, Фрэнки? Это важно.

— Невысокий, — говорит она сквозь дрожь. — Вроде как... не знаю, похож на итальянца? Ну, знаешь, темные волосы, смуглая кожа. Он был ведьмаком огня. До чертиков сильный.

Осторожно отпустив ее руку, я встаю из-за стола, обхожу кухонный остров и останавливаюсь перед стеной с набросками преступников. Мой взгляд цепляется за один из них. Срываю его со шкафчика и подношу к Фрэнки.

— Это он?

Она кивает, морщась от боли.

— Да... это он. Тот самый тип.

Я опускаю взгляд на рисунок. Энцо Барсотти. Блядь, Людмила сработала даже быстрее, чем мы думали.

— Ты его убила?

На ее глазах выступают слезы, и она не сразу отвечает.

— Я пыталась. Джас... мне так жаль...

— Эй. — Я опускаюсь на колени рядом с ней и снова беру за руку. — Вы попали в засаду. Вы были одни и не готовы, и больше такого не повторится.

— Такое чувство, что я умираю...

— Жить будешь, — перебиваю я ее, переводя взгляд на Кору. — Она ведь будет жить, правда?