— И... такое с тобой уже случалось? Чтобы ты не мог поглотить душу?

— Нет, — отвечаю я. — Никогда.

— Что ж, всё когда-то бывает в первый раз, верно? — Поморщившись, она потирает затылок. — Обязательно было действовать так грубо?

Проклиная себя, я тянусь к ней.

— Моя Берди, мне так жаль. Я не хотел сделать тебе больно. Охота... она берет надо мной верх. Я становлюсь существом на чистых инстинктах...

Она выставляет руку, и я натыкаюсь прямо на нее. Ее пальцы распластываются на моей груди, не давая мне подойти ближе.

— Всё в порядке. Я цела.

Я с облегчением выдыхаю, изучая каждую грань ее сверкающей ауры в поисках малейших признаков боли или сожаления.

Она опускает руку.

— Но ты ведь можешь остановиться сам, так?

— Что?

Ее похоть и паника быстро остывают, сменяясь острым как бритва любопытством.

— Джаспер не смог тебя остановить, но ты мог остановиться сам... так?

Я морщусь.

— Ну...

Ее глаза расширяются, когда аура вспыхивает удивлением, страхом и, да, гневом.

— О боже. Ты... ты серьезно?

— Рейфы не очень-то умеют останавливаться, — признаюсь я. — В магических кругах мы вроде как этим и славимся.

— Но ты можешь, — настаивает она. — Ты погнался за мной, зная, что сможешь остановиться и не убить меня, верно?

Выражение этой оболочки, должно быть, выдает меня с головой.

— Берди, я...

— О боже мой! — Она отталкивает меня обеими руками. — Да ты чокнутый псих! Серьезно? Ты не можешь остановиться, если уже начал?

— В общем-то, нет. — Остается лишь надеяться, что лицо моей оболочки выглядит достаточно виноватым. — Ничто не может остановить рейфа от поглощения души, если мы уже начали. Берди, прости меня.

Ошеломленная, она качает головой.

— Нет, всё прекрасно. Ты не можешь остановиться, если начал. Знаешь, было бы неплохо узнать об этомдо того, как я позволила тебе за мной гнаться!

Во мне вспыхивает возмущение.

— Я же сказал, что попытаюсь тебя убить!

— А я думала, ты просто пытаешься быть сексуальным и загадочным! — кричит она. — Я думала, это всё часть игры!

— Я... — Осекаюсь, проглатываю готовую сорваться колкость. — Погоди, ты считаешь меня сексуальным?

Она закатывает глаза так сильно, что рискует повредить зрение.

— Суть вообще не в этом, Дэниел.

Отмахнувшись, я спешу продолжить.

— Нет, ты права. Конечно, ты права. Суть в том, что ты можешь меня остановить. Один раз — это чудо, дважды — закономерность. Ты не можешь контролировать меня полностью, и это полезное открытие. Я обнаружил, что могу не подчиняться твоим приказам, когда они не связаны напрямую с поглощением твоей души. Так что я могу преследовать тебя и охотиться на тебя. Я просто не могу пировать. Поистине захватывающе.

— Захватывающе? — повторяет она. — Серьезно? Ты выбрал именно это слово?

— Так и есть, — заверяю ее, протягивая обе руки. — Берди, ты можешь останавливать рейфов...

— Как? — кричит она, отбивая мои руки. — Как я это делаю?

— Я не знаю.

Она стонет, пытаясь отстраниться, но я хватаю ее за плечи.

— Я бы сказал тебе, если бы знал. — Я вкладываю в эти слова каждую каплю своей чести, превращая их в клятву. — Моя Берди, посмотри на меня.

Она смаргивает слезы, поднимая взгляд. Она так прекрасна. Такая светлая и чистая. Я стираю большим пальцем одинокую слезинку, поражаясь тому, как влага блестит на ее веснушках.

— Я бы сказал тебе, если бы знал, — повторяю я. — Джаспер прав, между нами не может быть лжи. Только не между нами. Не тогда, когда мучительная правда уже связывает нас.

— Связывает нас? — Она отстраняется. — Я привязана к тебе, Дэниел? Я... твоя?

Эти слова разверзают пропасть боли посреди моей пустой груди. Боги, что бы я ни отдал, лишь бы услышать их снова и чтобы они не были вопросом на ее губах. Моя ли она? Связаны ли мы? Она использует слова, смысла которых не понимает. Да и как бы она могла? Берди — человек. Она смертна. Откуда ей знать, что значит быть привязанной к другому? Откуда ей знать, что значит быть моей? Безвозвратно. Неизменно.

Я опускаю руки, больше ничего не скрывая.

— Нет. Ты не моя, Берди. Я не могу заявлять на тебя права. Не тогда, когда…

Я прикусываю язык, не давая словам сорваться. Похоже, даже для Берди эта правда оказывается слишком тяжелой.

Она вглядывается в мое лицо, и ее выражение смягчается.

— Не тогда, когда ты уже привязан? Это ты хотел сказать?

Я со стоном отдергиваю руку. Меня захлестывает стыд. Я не могу прикасаться к ней и одновременно произносить то, что должен сказать.

— Эти узы не были моим выбором. Если бы мог, я бы их разорвал. И я разорву их. Джаспер помогает мне.

— Я знаю. Он мне рассказал. И мне жаль…

— Не надо, — шиплю я.

— Не надо что?

— Не жалей меня.