— Я так рада, что теперь ты знаешь, Берди. Приятно наконец перестать быть единственной пустышкой в ковене.

С этими словами она завершает звонок.

Похоже, я вступаю в ковен.

43.Джаспер

43.Джаспер



— Теперь мой ход?

Я вздыхаю, не отрывая взгляда от карт. Дайн сидит за столом напротив, снова в облике рейфа. Судя по всему, ему не нравится подолгу задерживаться в своем шикарном костюмчике из плоти. Говорит, его теням не по душе взаперти. Я чувствую, как они растекаются под столом, обвивая мои лодыжки, словно мягко скользящие змеи.

На моей кухне рейф.

На моей кухне рейф, и мы играем в карты.

Я кладу пятерку треф.

— Пятнадцать — два очка. — Дотянувшись, я передвигаю колышек на две лунки по доске для криббеджа.

— Мой ход? — снова спрашивает он.

— Да.

Под глубоким капюшоном мне не видно его лица, но я буквально чувствую торжествующую улыбку, когда он выкладывает свои карты веером на стол.

— Джин.

Я со стоном хватаюсь за голову.

— Какого хрена, Дайн?!

— Что?

— Мы играем в криббедж! Как ты умудрился… — Я осекаюсь, заметив, что в его костлявом кулаке зажата ещё целая пачка карт. — Откуда у тебя, чёрт возьми, столько карт?

Я хлопаю его по руке, и карты разлетаются по столу.

Он лишь пожимает плечами.

— Я не умею играть в криббедж.

Со вздохом я кладу оставшиеся карты и отодвигаю их от себя.

— Ладно. С нас хватит.

— Я выиграл?

— Да, ты выиграл.

Я встаю из-за стола и потягиваюсь. Боги, я чертовски вымотан. Уже поздно. За полночь. Но я не могу уснуть. Что-то твердит мне, что надо бодрствовать. Твердит, что надо подождать. А я доверяю своей ведьминской интуиции.

Что-то приближается.

Как по команде, магические барьеры на границе участка срабатывают. Затем включается система кристаллов, которую я установил по всему дому. Разом кристаллы во всех углах загораются красным и начинают пульсировать. В воздухе разливается звон, похожий на музыку ветра.

Веселье Дайна как рукой снимает; он вылетает из-за стула и зависает посреди кухни. Его тени расползаются в стороны, сгущая мрак по углам.

— В чем дело? Что происходит?

— Только что сработали барьеры. — Взмахом руки я отключаю кристаллы. Они гаснут, и тревожный звон стихает.

Дальше по коридору со скрипом открывается дверь.

— Джаспер? — Горти шаркает по коридору, ее накрученные на бигуди волосы спрятаны под фиолетовым шелковым чепцом. На ней распахнутый сине-зеленый халат с перьями поверх леопардовой пижамы. Очки в простой прозрачной оправе. — Что такое, милый? Что случилось?

— Что-то только что задело барьеры.

Пока я говорю, в окнах мелькает свет фар, начиная с фасада и скользя вдоль стены дома. Я знаю звук этого мотора.

Горти смотрит на меня, облегченно вздыхая.

— Берди.

Я киваю, тоже чувствуя облегчение.

Она вернулась.

— Всё в порядке, — говорю я Горти. — Можешь идти спать.

— Но она может быть голодна. — Она шаркает к холодильнику, но я перехватываю ее, беря протянутые руки в свои.

— Я сам о ней позабочусь, Горт. Если ей что-нибудь понадобится, обещаю быть радушным хозяином.

При этих словах она щурится, что довольно трудно сделать за ее увеличительными стеклами.

— Не спугни ее. Я серьезно, Джаспер Прескотт.

Я вглядываюсь в ее лицо. Мы говорили об этом раньше, но это слишком важно, чтобы не переспросить.

— Ты правда не против? Сделать человека частью ковена?

Она берет мое лицо в ладони.

— Эстер была моей подругой больше шестидесяти лет. И моей верховной жрицей почти тридцать. Это не значит, что я не видела множества ее недостатков. Допуск чужаков к посвящению — это разговор, который мы всегда вели только в тени. А теперь посмотри на нас. Десять членов. И лишь одной меньше тридцати, у которой есть хоть какая-то магия. Если мы не будем развиваться, мы вымрем. А ты знаешь, как я отношусь к попыткам отбиться от холодных рук смерти, — добавляет она, покосившись на рейфа.

Я нежно пожимаю ее руку.

— Спасибо, Горт.

Она поворачивается к рейфу.

— Моя угроза касается и тебя, Солнышко. Спугнешь эту девочку, и я стяну капюшон с твоей головы и пущу его на подушку для Пиклза.

Он сияет, проигнорировав угрозу. Мне даже не нужно спрашивать почему. Я знаю, что этот мудак раздувается от гордости из-за своего нового прозвища. Солнышко. Терпеть не могу, что оно ему так подходит.

Снаружи со скрежетом открывается и мягко захлопывается дверца джипа.

— Давай, — снова говорю я Горти. — Иди в постель.

Она позволяет мне довести ее до дверного проема, а дальше идет сама. Через пару мгновений дверь ее спальни закрывается.

Повернувшись обратно к кухне, я делаю глубокий вдох.

— Ладно. Дайн, исчезни.

Он напрягается.

— Но ты же сказал, что рассказал ей о нас.