— Уже поздно, мне нужно немного поспать, если в шесть утра у меня спарринг с Соло. — Рейвен направилась к двери.

— Ты можешь поспать здесь, — предложила Мила.

— Нет, твоя спальня становится тесноватой со всеми этими щенками и вами двумя. Я все равно пообещала, что буду спать с Самарой.

— Сколько сейчас лет твоей сестре?

— Семь. — На лице Рейвен появилась нежная улыбка. — Она принцесса в нашей семье. Мы с мальчиками любим драться и выделывать сумасшедшие трюки на улице, но Самара — это мини-Кристина, и мы все без ума от нее.

— Что ж, тогда спокойной ночи.

Рейвен оглянулась на меня.

— Спокойной ночи, Уиллоу. Отдохни немного перед своим завтрашним большим шоу, я слышала, все места проданы.

— Я так и сделаю.

— Спокойной ночи, Мила.

Мила послала Рейвен воздушный поцелуй, прежде чем дверь закрылась, и повернулась ко мне.

— Ты нервничаешь из-за шоу?

— Немного.

Мила сжала мою руку.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я уверена в этом.

Глава 27

Разрушение

Соло

Театр под открытым небом рядом с Серым поместьем вмещал тысячу двести человек. Он был построен на склоне холма с естественным уклоном, и за сотни лет, что он использовался, двадцать два широких ряда каменных сидений были отполированы дождем, снегом и задницами бесчисленных людей, наблюдавших за различными шоу.

Поместье было построено шестьдесят лет назад, когда самовлюбленный человек по имени Август правил Северными землями в течение семи жалких лет. Этот человек вошел в историю как тиран, любивший возвышаться над своим народом с балкона, выходившего на театр. Ходили слухи, что он построил этот большой особняк только для этой цели.

Возможно, он бы этого не сделал, если бы знал, что всего через два года после завершения строительства дома он умрет на этом самом балконе — застреленный одним из своих собственных охранников во время весеннего восстания 2389 года.

Наша страна пережила столько войн, революций и смен правителей, королей и президентов, что это стало частью нашей идентичности.

Многие вздыхали о прогрессивных способах Хана управлять страной, но между ним и его отцом на протяжении сорока лет царил мир, что само по себе было историческим событием. Затем произошла интеграция между нашей нацией и Родиной, о чем никто из прежних поколений не думал, что это возможно. Против нас были сняты санкции, построены новые больницы и школы, и в целом мы наблюдали рост занятости и уровня жизни. Я был уверен, что Хан Аврелий войдет в историю как один из величайших правителей, которых когда-либо видели Северные земли.

Сегодня он сидел на балконе в окружении семьи и друзей, наблюдая за первым выступлением жителей Родины на этой сцене. Хор улыбался и хлопал всю первую часть, а Уиллоу танцевала и удостоилась оваций стоя. Охрана в этом заведении была легкой по сравнению с другими, но мы все равно были начеку на случай, если какой-нибудь идиот попытается подобраться слишком близко.

Как и в прошлый раз, Лео, Етти и я находились за кулисами. Сальма весь день нервничала, несколько раз плакала и подолгу разговаривала с Тристаном. Последний час перед выходом на сцену она провела с Беном, который, казалось, не оказывал на нее того успокаивающего воздействия, как раньше.

Мы все трое, Етти, Лео и я, заверили Сальму, что никто не собирается штурмовать сцену или пытаться приблизиться к ней, но это не сильно помогло.

Теперь, когда Сальма вышла на сцену, исполняя свою первую песню, ее голос звучал как слабая имитация того, каким я услышал ее в первый раз. На двух других концертах она двигала всем телом, жестикулировала руками и пела с широко открытым ртом. Теперь ее руки были сложены перед собой, и она не смотрела на публику.

— Она выглядит такой смущенной, — прошептала Уиллоу рядом со мной. — Может, мне пойти и потанцевать рядом с ней, как ты думаешь, это поможет ей расслабиться?

— Нет, я думаю, это отвлечет ее и, возможно, собьет с толку.

Бен с озабоченным выражением лица теребил мочку уха, когда Сальма несколько раз посмотрела направо, где за занавесками стояли Етти и Лео, и налево, где Уиллоу, Тристан, Бен и я стояли и наблюдали за происходящим.

Уиллоу переминалась с ноги на ногу и заламывала руки.

— Нам нужно что-то сделать. Она в ужасе.

У нас не было времени что-либо предпринять, как вдруг Сальма, спотыкаясь, вернулась на сцену, ее лицо было бледным и замкнутым от страха.

Среди зрителей раздалось обеспокоенное бормотание, когда она заплакала и побежала в нашу сторону, прямо в объятия Уиллоу и Тристана.

— Я с тобой. — Тристан крепко обнял Сальму. — Ты в порядке.

— Там… там был мужчина, — пробормотала она. — Он встал, и я подумала…

Я оглядел аудиторию и увидел мужчину, идущего к выходу.

— Он направляется в туалет, Сальма. Никто не причинит тебе вреда.