После пятнадцатиминутного протеста у кабинета Хан и Магни вышли вместе с Кэмероном и Етти. Перл и Лаура стояли рядом со своими мужьями, и я задалась вопросом, допускали ли их в кабинет Хана все это время.

— Перл говорит мне, что это не восстание, а мирный протест, — начал Хан и выглядел так, словно на его обед только что сели пять мух. — Я заметил, что вы не поддерживаете смертную казнь, и теперь вы можете заниматься своими делами, — он пренебрежительно махнул рукой, но мы, протестующие, еще не закончили.

— Если вы не отпустите этих людей, мы соберем наши вещи и немедленно уедем, — пригрозила Дарлин.

Хан выгнул бровь и вздернул подбородок.

— Кто вы?

— Меня зовут Дарлин Лонг, и я играю на бас-гитаре.

— Что ж, Дарлин Лонг, ты должна знать, что шантаж — серьезное преступление в Северных землях. Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова.

— Я никого не шантажирую. Я просто выдвигаю ультиматум.

Магни шагнул вперед, его лицо стало красным, как перец чили.

— Никто не ставит ультиматумов правителю Северных земель. Мы не указываем вам, как, черт возьми, управлять вашей страной. Это анархия.

Любой мужчина в стране испугался бы гнева Магни, но Дарлин не дрогнула. Только плечи ее слегка опустились. Но тут Мила подошла и встала рядом с Дарлин, так близко, что их руки могли соприкоснуться. Она не произнесла ни слова, но сигнал был ясен. Она была на стороне Дарлин против своего отца.

— Мила. — Магни нахмурилась еще больше, когда я подошла и встала с другой стороны от Дарлин. Сальма последовала за нами, затем Рейвен и все остальные женщины. Вместе мы образовали стену, стоя плечом к плечу в молчаливом протесте, и знамена говорили за нас.

Улыбка на лице Перл сказала сама за себя, и она прикрыла рот рукой, когда Хан сердито посмотрел на нее.

— Ради всего святого, — прошипел Хан и запустил руки в волосы. — Я не собираюсь позволять мамашам диктовать нам законы.

Вокруг царила напряженная атмосфера, все ждали, что Хан заговорит снова, но его глаза расширились, когда он увидел, что за моей спиной что-то происходит. Я обернулась и увидела Соло, который подошел и встал прямо за моей спиной. Сначала он стоял один, но затем Лео последовал за ним, и вскоре одиннадцать человек выстроились в линию, поддерживая нас.

Магни упер руки в бока и покачал головой.

— Вот что происходит, когда вы проводите гребаные собрания в мэрии. Люди думают, что их мнение имеет значение. Я же говорил вам, что это ошибка.

Хан поднял руки и обратился к нам.

— Вы напрасно теряете время, поскольку мое решение уже принято.

У нас перехватило дыхание, и мы все вместе затаили дыхание.

Етти смотрел прямо на Дарлин, когда Хан продолжил говорить.

— Лаура и Перл привели убедительные аргументы в пользу того, что Рейвен столкнется с ситуациями, подобными той, что произошла сегодня. В результате я решил, что на женщин-воинов не будет распространяться действие закона о запрете физического контакта во время участия в боях. — Он поднял руку. — Это все, на что я способен на данный момент. В результате принятия этого нового закона и настойчивых заявлений Лауры о том, что это был несчастный случай, Етти и Кэмерон могут вернуться к своей работе. — Развернувшись, Хан сделал несколько шагов, прежде чем снова повернуться ко всем с недовольным выражением лица. — То же самое касается и всех остальных. Возвращайтесь к работе!

Етти выглядел так, словно был в шоке, а когда счастливые жители Родины набросились на него с поздравлениями, он застыл и поднял руки вверх, словно желая, чтобы никто не обвинил его в том, что он прикоснулся к женщине.

Большинство людей похлопывали его по плечам и спине, но Дарлин обняла его, и, казалось, ее не волновало, что Етти не обнял ее в ответ. Отпустив его, Дарлин повернулась к Соло.

— Я же говорила тебе, что буду бороться с несправедливостью, не так ли?

Соло кивнул ей в знак уважения.

— Я никогда не видел ничего подобного. Спасибо.

— Тебе повезло, что Хан сдался, — сказала Дарлин Етти. — Тебе бы не понравился мой план «Б».

Етти опустил руки, когда на него больше не нападали.

— Каков был твой план «Б»?

— Я собиралась тайком вынести тебя отсюда в футляре для контрабаса и забрать домой. Но с твоим ростом это было бы слишком, и я не знаю, насколько хорошо ты бы там дышал.

— Что значит «домой с тобой»? На Родину? — Етти подергал себя за губу.

— Да. Я подумала, что ты предпочел бы жить без мяса и алкоголя, чем не жить вообще.

Кадык Етти заходил ходуном.

— Ты бы забрала меня к себе домой?

— Да. — Дарлин сказала это так, словно это было само собой разумеющимся.

— Ты же знаешь, что они предоставляют вид на жительство только женатым мужчинам, верно?

Дарлин откинула голову назад, чтобы посмотреть на Етти.

— Я не боюсь тебя, если ты об этом спрашиваешь.

Етти моргнул.