Пару лет назад у эйс-питчера «Воинов» родился ребенок, и ему нужна была няня. Эмметт уговорил моего деда, чтобы клуб выплачивал этой няне жалованье.

О, и кто же стал этой новой няней? Ну да, ну да, взрослая дочь Эмметта. Как удобно.

И, разумеется, сынишке питчера и новой няне нужно было ездить по городам вместе с командой, так что мой дед перестроил целый чертов самолет по просьбе Эмметта.

Неудивительно, что вся отчетность у нас в красных цифрах. Мой дед готов был хоть все истратить, чтобы порадовать своего главного тренера.

Но в этом году я такого не допущу, и если Эмметту это не понравится – а я подозреваю, что не понравится, – тогда на следующий сезон ему, пожалуй, стоит подыскать себе новую команду.

В моих жилах кровь кипит от досады, когда я даже просто думаю об этом.

Я не знаю, что так сильно меня задевает, когда дело касается него. Быть может, это внутреннее беспокойство от осознания, что он никогда не будет видеть во мне свою начальницу. Я на десять лет – даже чуть больше, чем на десяток – младше. Последние семь лет он проработал на другого человека.

А еще мы совершенно по-разному смотрим на этот клуб. Эмметт может позволить себе относиться к этой команде как к своей семье – черт, да половина ее и есть его семья, – тогда как мне приходится принимать жесткие решения, из-за которых люди ненавидят меня. Потому что это бизнес.

Я к тому, что он до сих пор не уволил одного из видеотренеров, и теперь я буду вынуждена сделать это сама. Его и дальше все будут любить, а я буду злодейкой.

Чудесно.

Это не имеет значения. Какая разница, что меня не любят, если я успешна.

Все это бизнес.

Я встаю, беру сумку и, засунув в нее смету, сворачиваю за угол, чтобы вернуться в свой кабинет. Только я делаю шаг и тут же врезаюсь лицом в… грудь, наверное?

И я серьезно, я прямо врезаюсь в нее с такой силой, что практически отскакиваю. Как это глупо.

– Да чтоб тебя, – ворчу я, делая шаг назад, чтобы удержать равновесие, но тут же понимаю, что не упасть мне дает рука вокруг моей талии. Я хватаюсь за предплечье, чтобы точно устоять на ногах.

Хорошее предплечье.

– Полегче, Риз. Я держу вас.

Я очень надеюсь, что из-за этой травмы головы у меня плохо со слухом, потому что, к несчастью, я без тени сомнения узнаю этот голос.

Моргнув несколько раз, я стараюсь почетче разглядеть то, во что прямо сейчас упирается мой взгляд. Того, в кого прямо сейчас упирается мой взгляд.

– Вы в порядке? – спрашивает Эмметт.

Снова моргаю. Это помогает мне полностью прояснить зрение и обнаружить, что надо мной возвышается мой подчиненный, который помогает мне не упасть.

Эмметт Монтгомери – крупный бывший кэтчер ГЛБ ростом метр девяносто, который, по всей видимости, еще не растерял своей спортивной мускулатуры. Возможно, теперь он накачан еще сильнее, чем когда он играл в двадцать с чем-то лет.

Я ни в коем разе не миниатюрная женщина. Метр семьдесят и пятидесятый – пятьдесят второй размер одежды в зависимости от дня. Но что-то подсказывает мне, что этот парень мог бы с легкостью подбросить меня пару раз и не вспотеть.

Ладно. Эти мысли – определенно последствия травмы головы.

– Риз, – повторяет он и наклоняется, чтобы взглянуть мне в глаза. – С вами все хорошо?

У него карие глаза. Они в тени от его бейсболки, при этом они теплые и обеспокоенные. А благодаря вот этому мягкому выражению на его лице он, вероятно, всегда и получает именно то, что хочет.

Не сегодня, Искуситель.

Я убираю его руку со своей талии и делаю большой шаг назад, оставляя между нами приличное расстояние.

– С моей головой все хорошо. Спасибо.

– Я спрашиваю не про вашу голову. Вы в порядке? Вы кажетесь немного не в себе. Словно вас что-то беспокоит.

А он слишком понятливый. Мне нужно будет запомнить это.

Выпрямив спину, я заправляю свои короткие волосы за оба уха и вижу, как его взгляд скользит по моим золотым сережкам.

– Единственное, что меня беспокоит, – говорю я, возвращая его внимание к моему лицу, – это то, что вы до сих пор не уволили одного из видеотренеров.

Он усмехается:

– Вижу, что ваши чувства ко мне ни капли не смягчились после этого удара.

– Почему вы все еще не сделали этого?

– Потому что я уже сказал вам, что не стану этого делать.

Я качаю головой, не веря своим ушам.

– Вы должны решить до конца этой недели, иначе мне самой придется выбрать за вас.

– Риз…

– Это не обсуждается, Эмметт.

И вот мы стоим там, как на поединке, и ни один из нас не желает отступить со своей позиции. Как я и предполагала, он словно забыл, что это он работает на меня, а не я на него.

Его челюсть напрягается, а потом он начинает жевать свою жвачку, чтобы скрыть свое негодование, свою злость на меня за то, что я вынуждаю его сделать это.