– Я ни черта не позволяю своей дочери. Ты видел Миллер? Она поступает только так, как ей заблагорассудится, с самого дня нашей встречи.

– Вернее не скажешь, – добавляет Кай.

– Ты сегодня где работаешь, Кенни? – интересуется Исайя у жены.

– В буллпене. Уилл и Натали займутся дагаутом.

Все внимание обращается на Трэвиса, который снова вскидывает руки вверх.

– Иисусе. Ладно, я понял. Я оставлю ее в покое.

Затем я слышу цокот высоких каблуков, шагающих по цементной дорожке за моей спиной. Тут нельзя ошибиться, и мне нет нужды оборачиваться, потому что я уже знаю, что из гостевого клуба к нам направляется Риз.

– Привет, Риз, – радостно произносит Кеннеди, подтверждая мои подозрения. – Откуда ты сегодня смотришь игру?

Я продолжаю внимательно глядеть вперед, сосредоточившись на том, как разминаются мои игроки и как фанаты заполняют сиденья кливлендского стадиона. Но я чувствую ее присутствие, ощущаю, что она стоит от нас в десяти метрах.

– Я буду смотреть на экране в одном из офисов для гостей. Мне нужно поработать, но сообщи, если что-нибудь понадобится.

– Сообщу, – обещает Кеннеди. – Мне пора в буллпен.

– Мне тоже, – добавляет Кай. – Я пойду с тобой.

Они оба поднимаются по ступенькам дагаута в сторону правого центрального сектора поля – там находится буллпен Кливленда. Остальные присоединяются к ним, и мы с Риз остаемся в дагауте одни. Исайя целует жену и обнимает брата, после чего они оставляют его в инфилде.

– Они так мило смотрятся вместе, – замечает Риз, и я на миг забываю об обороне и исподволь смотрю на нее.

Сегодня она оделась в деловом стиле. В светло-бежевых брюках ее ноги кажутся километровой длины. Облегающий кремовый топ на бретельках выглядит так, словно был сшит специально для ее тела. Золотое ожерелье идеально лежит между ее…

Проклятье, я чувствую себя извращенцем.

Она твой босс.

Но каким бы ни был ее статус, Риз Ремингтон – одна из красивейших женщин, что я когда-либо видел.

Безжалостная, но красивая.

Я снова переключаю свое внимание на поле перед собой, возвращаясь к начатому разговору.

– Они хорошо подходят друг другу.

Снова слышится стук каблуков Риз, и краем глаза я замечаю, что она подходит ближе. Мой взгляд цепляется за острый край ее волос прямо под линией челюсти – было бы трудно подобрать для нее стрижку лучше, – затем скользит по элегантному изгибу ее плеча и вниз по руке. Тогда-то я и вспоминаю, что мне нужно снова отвести взгляд прочь.

Как только Риз подходит ближе, мой нюх улавливает мягкие нотки амбры и ванили из ее духов. И я знаю, что этот аромат исходит от нее, потому что весь полет сюда я только о нем и мог думать. В самолете команды Риз сидела прямо за мной, и было приятно передохнуть от мужской вони, которая обычно наполняет наше воздушное судно.

– Сегодня после матча у нас по графику пресс-конференция.

– У нас? – скептически переспрашиваю я. – То есть у вас и меня? Зачем?

Риз опирается об ограждение дагаута рядом со мной, повторяя мою позу, только ее движения получаются куда более грациознее, куда уж тут моему крупному телу, что нависает над бортом.

– Ряд крупнейших телесетей желают поговорить о наших новых отношениях.

Я разворачиваюсь к ней, приподняв бровь.

– О наших чего?

– О наших отношениях, – повторяет она. – О наших рабочих отношениях. Ну знаете, в которых вы главный тренер со стажем, а я новый президент по бейсбольным операциям.

– Ну, тогда я полагаю, это будет ужасно короткая пресс-конференция с учетом того, что между нами особо нет рабочих отношений.

Не считая перелета, я почти не видел Риз в этой поездке. По-моему, для нас обоих очевидно, что мы избегаем друг друга.

– Мы можем притвориться, – просто говорит она.

– Было бы лучше, если бы у нас и правда были отношения. – Я встаю и разворачиваюсь к ней, обращая на нее все свое внимание: – Риз, я хочу, чтобы вы добились здесь успеха. Возможно, вы не верите, но это правда. И этот сезон пройдет намного спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом. Вы занимаетесь изнанкой бейсбольных операций. Я занимаюсь игрой. Мы должны работать сообща. Я просто… было бы чудесно, если бы мы могли попытаться поладить. Я понимаю, что, возможно, нам никогда не стать друзьями, но я уважаю вас.

– Правда? – судя по ее тону, этим вопросом она меня проверяет.

– Разумеется, правда.

– Тогда почему вы не уволили одного из видеотренеров, как я просила? Уже конец недели, Эмметт.

Только не это опять.

Я слегка закатываю глаза.

– Потому что черта с два я буду это делать.

– Вот и все ваше уважение.

– Я правда уважаю вас, Риз. Но я не буду уважать себя, если уволю будущего отца после того, как дал повышение, которое ему было нужно. Ему и его семье.