– И вообще, что вы делаете в моем дагауте? – в конце концов спрашивает он.

В тот же миг я встаю в оборону. Ни за что на свете я не расскажу ему о том, что пряталась тут еще ребенком и что сюда меня привели сентиментальные воспоминания.

– Вашем дагауте? – спрашиваю я, приподняв бровь. – Если мне не изменяет память, в графе «Владелец команды» стоит мое имя.

Лицо Эмметта расслабляется, а в его глазах горит искорка.

– Что? – скептически спрашиваю я.

– Не знаю. Вы быстро соображаете. Вы остры на язык.

– Ну да, прошу прощения, что я не так мягка с вами.

– Мне и не хотелось бы. Я вырастил дочь, которой всегда есть что сказать. Я не против трудностей.

Я не осмеливаюсь спросить, почему же он сейчас не с дочерью. Я не спрашиваю, почему он проводит вечер воскресенья на поле, когда все игроки и его коллеги уже разошлись по домам к семьям. Вместо этого я обхожу его, чтобы вернуться в свой кабинет и весь оставшийся вечер проработать над финансовой сметой.

– До встречи в самолете завтра.

Эмметт останавливает меня, обхватив рукой мой бицепс и заставив развернуться к нему.

– О чем это вы говорите?

– У нас первый в серии матч на чужом поле, Эмметт.

– Так и есть. И это ведь единственная причина, по которой вы едете вместе с нами, так? Потому что это первый матч сезона, а не потому, что вы собираетесь каждый раз ездить с нами по другим городам?

Я понимаю, почему он надеется, что я отвечу утвердительно. В прошлом сезоне, когда я проходила обучение, я не ездила на все матчи, а мой дед отказался от командировок еще много лет назад.

С притворным недоумением я отвечаю ему самым невинным голосом:

– Разумеется, я буду ездить с вами на каждый матч. Что же я буду за владелец, если не буду внимательно следить за результатами команды? И за успехами главного тренера?

Его глаза округляются от изумления.

– Ваш дед не ездил с нами на каждую игру.

Я беспечно пожимаю плечами, разворачиваюсь на каблуках и ухожу, наслаждаясь тем, как они при каждом шаге цокают по полу. Пока я не ушла слишком далеко по коридору, я добавляю:

– Как я уже говорила, Эмметт, в этом году все будет по-другому.

3 Эмметт

– Как считаешь, если я возьму форму на размер меньше, у меня будет лучше амплитуда движения? – Коди, наш первый бейсмен, глубоко приседает, широко расставив ноги.

Исайя смеется:

– Амплитуда движения? Серьезно.

Коди лукаво улыбается в ответ:

– В ней и мой зад, может, будет выглядеть лучше. Не знаю.

– Неужели это самое важное, что у тебя сейчас на уме прямо перед началом финального матча этой серии? – спрашиваю я, перегнувшись через ограждение дагаута.

– Не волнуйся, тренер. Мой ум полностью в игре. Не спускаю глаз с седьмого номера.

Кай пытается сдержать смех, но тот все равно прорывается.

– Ага, уверен, что не спускаешь.

Коди, наш первый бейсмен, и Трэвис, наш кэтчер, – лучшие друзья Исайи. И хотя я, как правило, не выбираю себе любимчиков, Исайя и Кай – по сути, моя семья, так что Коди и Трэв тоже стали ее частью.

Кай и Трэвис всегда были моими ответственными, уравновешенными парнями, тогда как Коди и Исайя – два моих непредсказуемых сорванца, которые всегда готовы повеселиться.

Я действительно их люблю и готов был бы в этом признаться, захоти они это услышать. Благодаря им мне работается веселей.

– Парни, что вы думаете о Натали? – спрашивает Трэвис.

Речь о нашем новом спортивном медике.

Трое игроков разминаются на траве, тогда как мы с Каем стоим, положив локти на ограждение, отделяющее нас в дагауте от поля.

– Серьезно, Трэв? – спрашиваю я. – Только не ты тоже. Первая подача через десять минут.

– Это же невинный вопрос, – он вскидывает руки. – Она вроде милая девушка.

– Она вроде отлично справляется со своей работой. Не думай даже отвлекать ее.

– Нам не нужно повторения истории с Кеннеди и Исайей, – говорит Кай.

– Что за история? – переспрашивает Кеннеди, присоединяясь к нам в дагауте.

– А вот и она, – Исайя широко улыбается и, перегнувшись через ограждение, целует жену.

– Ситуация под кодовым названием «Я одержим нашим новым спортивным медиком», – сообщает ей Коди.

Кеннеди переключает свое внимание на Трэвиса.

– Оставь ее в покое, Трэв.

– Оставить ее в покое? – в голосе Трэвиса слышится изумление. – Мы три года говорили Исайе оставить тебя в покое, а потом ты взяла и вышла за него замуж.

– Да, ну что ж. Всему виной текила, – она поворачивается к мужу. – Неплохая ошибочка вышла, да?

– Самая лучшая, – отвечает он ей.

– Мне пора попросить всех в клубе перестать встречаться друг с другом и жениться друг на друге, – вмешиваюсь я. – Тут уже начинает попахивать каким-то инцестом.

– Сказал парень, который позволил своей дочери выйти замуж за моего брата.