Но Элирия понимала. Знала, что между ними двумя есть нечто иное. Связь, которая могла выковаться за время всего, через что они прошли в Испытании Духа, а могла быть просто вплетена сюда кем-то из небожителей, которому, похоже, больше всего на свете нравилось играть с Элирией. И она больше не могла отрицать ее существование.

Даже если сейчас едва способна смотреть Седрику в глаза.

«Что со мной, блять, не так?» — повторил внутренний голос, звучa жутким, осуждающим рефреном5, пока она брела к костру.

Она сжала кулаки на бедрах. «Я не вижу тебя насквозь. Я просто вижу тебя». Элирия мысленно застонала, вспоминая свои слова. Она даже не понимала, откуда это вырвалось. Вмешательство Трайгга не могло быть более своевременным. Если по невероятному стечению обстоятельств они все-таки выберутся из Испытаний живыми, она будет должна гному самую большую кружку сидра, какую только подают в «Запыхавшиеся Свинье».

Элирия встретилась взглядом с Кит, когда подошла к остальным чемпионам у костра, и тут же скривилась от высокомерного выражения на лице подруги. Кит видела слишком много. Видела все. И это знание лишь заставляло росток вины в груди Элирии разрастаться.

Росток, который мог превратиться в пышный куст мучений в любую секунду, если она не перестанет смотреть на Гаэль. Заклинательница пламени все так же прижимала колени к груди, уставившись в пляшущие языки огня перед собой. Ее целое крыло вяло трепетало за спиной, пока то, что осталось от второго, было прибинтовано к туловищу.

Вид Гаэль скручивал внутренности Элирии. Она понимала, что не несет прямой ответственности за потерю ее крыла, но в том, что Гаэль оказалась в таком состоянии, была и ее вина. От той огненной фейри, которую она встретила в замке Люмин, почти ничего не осталось. Между потерей Пэйлина во втором испытании и утратой крыла сейчас, Элирия боялась даже представить, какие мысли роятся под этой копной винно-красных волос.

— Не думаю, что проклятый лабиринт будет долго стоять без дела, — раздался грубый голос Трайгга оттуда, где он стоял вместе с Седриком, и что-то в животе Элирии сжалось. Неужели рыцарь оправился настолько, чтобы двигаться дальше?

С недоуменным видом она отыскала глазами Зефир по другую сторону костра. Сильвана ответила так, словно прочитала вопрос в глазах Элирии, и мягко кивнула:

— Как только он очнулся, остальные его раны начали затягиваться поразительно хорошо. Быстрее, чем я думала. Он более чем готов идти дальше. И думаю, нам всем стоит выдвигаться и поскорее.

— Полностью согласен, — отозвался Сайрен; в его голосе не было привычного дразнящего тона, когда его тревожный взгляд устремился на Гаэль.

Как и взгляд Кит.

— Она сможет… — начала было Кит, озвучивая вопрос, который, как была уверена Элирия, волновал их всех. Исцеление ран Седрика — это одно, но то, что гложет Гаэль, казалось совсем другим. Сможет ли она собраться с силами? Идти дальше?

Брови Сайрена сдвинулись:

— Я присмотрю за ней, — тихо сказал он. — Но мы все знаем, что оставаться здесь нельзя.

Кит кивнула. Зефир издала нетерпеливый писк согласия. Нокс не сказал ничего, лишь продолжал разглядывать группу со слабой тенью улыбки на губах, словно наслаждаясь тем, как разворачиваются события.

Элирия не могла раскусить ноктеррианца. Не понимала, что тот вообще здесь делает, не говоря уже о том, почему решил так гладко работать со всеми остальными. Как и предупреждала Кит, Элирия не раз ощущала, как его малиновые глаза въедаются ей в спину. И у нее до сих пор не было возможности спросить, что Нокс вообще делал в той коралитской тюремной камере.

Четыре ада, неужели это было всего лишь недели полторы назад? Кажется, с тех пор прошли годы.

— Давай, пошли, — сказала Элирия скорее себе, чем кому-либо еще. Приказ не встретил сопротивления. Остальные начали собирать свои скромные пожитки: оружие, остатки еды, различные пузырьки и баночки, которые Зефир использовала для лечения Седрика.

Сильвана также помогла Седрику влезть обратно в доспехи, хотя одного взгляда на изувеченные остатки кирасы — металл его нагрудника обуглился и почернел вокруг дыры, куда ударила магия крови Белиена, — хватило, чтобы рыцарь признал ее непригодной. Элирии было тошно от того, как сжимается грудь при виде этого физического напоминания — доказательства того, насколько смертельным был удар.

Гаэль оставалась неподвижной у костра, пока Сайрен не опустился на колени рядом с ней и не положил ладонь ей на плечо. Только тогда она повернулась и посмотрела на него, поднялась на ноги и погасила огонь взмахом руки. И при этом не вымолвила ни единого слова.

Всей группой они вышли из пещеры, следуя по единственному туннелю — его светящиеся стены озаряли им путь. Логически Элирия понимала, что они должны идти тем же путем, каким пришли — это была единственная дорога, — но ничто в туннеле не казалось знакомым. Она поморщилась, думая о том, насколько лабиринт должен был сместиться и измениться, пока они воевали и отдыхали в пещере.