Она не смотрела на него по мере его приближения.

Не смотрела, когда он занял место рядом с ней, прислонившись спиной к стене.

Не смотрела, когда голоса вокруг костра затихли, а затем снова зазвучали громче — словно остальные чемпионы поняли, насколько они нескромно себя ведут.

Наконец Седрик не выдержал:

— Спасибо, — сказал он, всматриваясь в лицо Элирии в поисках хоть какой-то реакции. Хоть какой-нибудь. — За то, что помогла мне. За то, что спасла. Снова.

Она оторвала взгляд от точки в пустом воздухе, на которой была сфокусирована, и встретилась с ним взглядом — всего на секунду.

— Зефир — вот кто тебя исцелила, — сказала она, махнув рукой, словно пытаясь развеять его благодарность.

— Но не она отомстила за меня.

Рука Элирии замерла в воздухе. Несколько тихих секунд пронеслись между ними прежде, чем она опустила её обратно вдоль тела:

— Это было не ради тебя, — произнесла она. — Ты видел его. Белиен сошел с ума. Магия крови… Она отравила его. Что еще мне оставалось делать?

— А что именно ты сделала?

— Спроси у них. — Она мотнула головой в сторону костра и нескромных чемпионов, которые абсолютно точно подслушивали.

— Они сказали спросить у тебя.

Она сдавила переносицу большим и указательным пальцами:

— Понятно.

— И…?

— И я его остановила.

— Ты убила его, — констатировал он. Утверждение, не осуждение.

— Убила.

Пауза тишины повисла между ними.

— И что ты чувствуешь по этому поводу? — спросил он.

Ее голова резко повернулась к нему — настолько быстро, что Седрик едва не потерял равновесие.

— А как ты думаешь, что я чувствую? — прошипела она.

— Если бы я знал, стал бы я спрашивать? — ровным тоном ответил он. Разговор с самого начала шел совсем не так, как он себе представлял.

Она рвано выдохнула:

— Я убила много людей. Очень много. Почему этот раз должен отличаться?

Грудь Седрика сжалась от уязвимости в её голосе. Словно это был не риторический вопрос. Словно этот раз действительно отличался, вот только она не понимала почему.

«Потому что здесь все иначе, — хотелось ему сказать. — Потому что я чувствую себя другим человеком по сравнению с тем, кем был, когда проходил сквозь Врата. И думаю, ты — тоже».

Но он этого не сказал.

Вместо этого он спросил:

— А разлом в земле?

Плечи Элирии опустились, заметное облегчение от смены темы затопило ее лицо:

— Я запечатала его. Лабиринт возражать не стал. И с тех пор мы торчим тут, дожидаясь, пока ты изволишь очнуться после своего красивого сна.

Несмотря на то что она пыталась отшутиться, в ее глазах промелькнули чувства. Он знал, что все было серьезно. Он просто не понимал, почему ей не все равно. И Седрик не удержался:

— Красивый сон, да? Значит… ты считаешь меня красивым? — сказал он, разглаживая рукав дублета и теребя край манжеты на запястье.

Она фыркнула, и Седрик так и не понял — от раздражения или от веселья.

— Я думаю, ты сам считаешь себя красивым.

Его грудь расправилась.

— И еще я думаю, что ты далеко не такой смешной, каким себя мнишь.

— Я никогда и не утверждал, что я смешной, — ответил он с ухмылкой.

— А-а, но как ты там выразился? Многие считают тебя «невероятно обаятельным», верно?

Его ухмылка стала еще шире:

— Именно так я и выразился. И поверь, я чертовски восхищен тем, что произвел на тебя столь неизгладимое впечатление, раз ты запомнила мои слова слово в слово.

Он мог бы поклясться, что ее щеки стали на оттенок розовее.

— Ой, перестань, — просто сказала она.

— Перестать что?

— Думать, будто ты произвел такое уж впечатление. — Но уголок ее губ дрогнул, и удовлетворение разлилось по телу Седрика точно теплый мед. — И не смотри с таким самодовольным видом, — добавила она.

Седрик уставился на нее.

— Что?

— Ничего. Просто иногда кажется, будто ты умеешь читать мои мысли. Ты ведь не умеешь, а? — Он сузил глаза в шутливом подозрении.

Она фыркнула:

— Мне вряд ли нужно быть повелителем разума, чтобы понимать, о чем ты думаешь.

— Неужели?

— Все остальные, может, и видят в тебе лишь стойкого рыцаря, но тебя, боюсь, читать невероятно легко. Мне даже не нужно быть похожей на Леону, чтобы разгадывать твои мысли.

Воздух выбило из его легких:

— Что? Леона?

— Ах да. Ты все еще спал столь необходимым красивым сном, когда я рассказала остальным. — Она усмехнулась. — Оказывается, она хранила от нас секрет. Эта сука — повелитель разума едва не расплавила нам мозги до того, как земля раскололась. Мало приятного.