— Зацикливаться на моей… — Она жестом указала на себя, проведя рукой сверху вниз. — На всем этом.

— Я зацикливаюсь?

Она одарила его выразительным взглядом:

— «Почему ты не используешь свои тени, Элирия?» «Ты ведь повелительница ночи, Элирия». «Твои тени сильны, почему ты не попробуешь применить их к стене, Элирия?»

Нокс хмыкнул:

— Справедливо. Но я бы едва ли назвал это зацикленностью. Мне это просто… интересно.

— Что «это»?

— У тебя вся сила буквально на кончиках пальцев, и все же ты так не хочешь ее использовать.

— Кто сказал, что я ее не использую? Черт, ты же видел, что произошло там!

— Видел. Но разве это было не вынужденно?

Пальцы Элирии дернулись, челюсть сжалась:

— И что?

— И ничего. Я лишь заинтересованный наблюдатель. Тот, кто знал, что ты особенная с той самой секунды, как тебя притащили в ту камеру в Коралите.

— Что ты вообще делал в той тюрьме? — спросила Элирия, сгорая от желания сбить разговор с этой темы.

Ноктеррианец проигнорировал вопрос:

— Я не мог понять, что именно это было тогда, но что-то точно было. А теперь я знаю. Это твоя тень говорила с моей.

Элирия не знала, что на это сказать.

Нокс тяжело выдохнул:

— Не помню, когда в последний раз встречал повелительницу ночи не из ноктеррианцев. — Элирия уловила вспышку белых клыков — свидетельство забавной мысли, проскользнувшей в его голове, прежде чем он продолжил: — Найти тебя здесь — кажется, будто это было задумано самим Ноктисом.

— Здесь?

— Так далеко от Ноктеррума.

Элирия издала неопределенный звук:

— Значит, на вашей родине полно повелевающих тенью фейри, да?

— Нет, — сказал он. — Не полно.

Какое бы веселье ни читалось там ранее, оно было напрочь вытеснено настолько внезапно серьезным взглядом, что Элирии захотелось немедленно отвести взор.

— Ну да, — она прокашлялась, — говоря о Ноктисе: ты, должно быть, собираешься сказать мне, что я должна возносить мольбы Стражу Теней теперь, учитывая мою новую магическую склонность?

Он фыркнул:

— Мне глубоко плевать, кому ты молишься. Хотя твои силы вряд ли новые, не так ли?

— Это тебе твои тени сказали?

Он пожал плечами.

— Покажи мне, — сказала она. Это не было приказом — не совсем, — но и вопросом не было. Если Тенебрис Нокс собирается и дальше докапываться до нее из-за ее собственных теней, вполне справедливо попросить еще одну демонстрацию силы ноктеррианца.

Уголок губ Нокса пополз вверх, когда он поднял руку, вытягивая тень из стены. В отличие от туманных плетей или острых лент, в форме которых предпочитали материализоваться тени Элирии, магия Нокса была похожа скорее на… марево. Она не была чем-то совершенно отдельным от той тени, из которой возникла — просто пространством, куда не проникал свет. Она ширилась, росла, расползалась. Она словно наполовину манила посмотреть, что скрывается внутри, и наполовину предупреждала держаться от нее как можно дальше.

— Завораживает, — проговорила Элирия, поднимая руку, словно собираясь коснуться теневого марева, подбирающегося ближе. Но так же быстро, как явилось, оно отхлынуло обратно, свернувшись в само себя. Она едва успела моргнуть, как тень Нокса исчезла — или, по крайней мере, вернулась в свое первоначальное состояние, — снова превратившись в ничто.

— Ты меня завораживаешь, — ответил Тенебрис.

Затылок Элирии обдало покалывающим раздражением, тонкая нить ее терпения рвалась. Она понимала, что это не совсем рациональная реакция. Ей, вероятно, следовало бы радоваться вниманию ноктеррианца. Разве не она только что думала о том, как хочет узнать больше о своей силе?

Но она не была каким-то подопытным образцом, чтобы им завораживались. Она провела достаточно времени в своей жизни под пристальными взглядами других. И ей просто требовались пространство и время, чтобы начать распутывать свои чувства и свою магию.

Время, которого у нее не было, и пространство, которое она не получит. Не здесь.

— Чего ты хочешь, Нокс? — спросила она, останавливаясь и поворачиваясь к нему.

— А чего хочешь ты, Призрак? — спросили он в ответ. — Почему ты сдерживаешься?

— Оставь это, — предостерегла Элирия. — Что бы ты там ни думал, будто знаешь…

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — перебил Нокс, и его голос опустился до шепота. Тени вокруг него, казалось, затрепетали и стали темнее, пока он говорил. — Я мог бы помочь тебе. Мы не так уж отличаемся, ты и я. Я знаю…

Элирия сделала шаг вперед, ее собственная тьма пошла волнами по краю зрения:

— Ты думаешь, что знаешь. Все думают, будто так много знают о великом Призраке. Вы не знаете ничего.

— Не знаю? — Его магия снова вспыхнула, окутывая их словно плащ. Она пульсировала, будто у тени билось собственное сердце, будто она сама собиралась пересечь пространство разделявшее Нокса и Элирию и окутать ее собой.