Один был невероятно высок, спокойное выражение застыло на его коже цвета индиго, а серый свет рассвета подчеркивал изогнутые рога по обе стороны головы. Второй — широкий, коренастый, достававший Элирии лишь до груди, с массивным молотом, прислоненным к стене рядом.

— Ч-что вы двое здесь делаете? — Искреннее изумление прозвучало в голосе Элирии.

— Неплохое местечко ты себе отхватила, Призрак, — произнес Трайгг, и его скрипучий голос тепло прозвучал.

— Немного помпезно на мой вкус, но каждому свое, — добавил Нокс.

Элирия изогнула бровь:

— Э-э, спасибо?

Нокс ухмыльнулись, блеснув клыком.

— Не то чтобы я не была, гм… — Элирия на миг задумалась, подбирая слово, — …рада вас видеть, но опять же: что вы здесь делаете? — Она и сама не понимала, почему шепчет.

Трайгг закинул молот за голову, уложив рукоять на затылок:

— Подумали, что ты, может, захочешь сделать хоть что-то с этой короной. И насчет… — Элирии не нужно было повелевать разумом, чтобы понять: ему тяжело произнести имя Зефир. Им всем было нелегко принять правду о содеянном ею, все они пострадали от ее поступков, но за дни после окончания Испытаний стало ясно: Трайгг принял это еще ближе к сердцу, чем остальные.

Нокс кивнули:

— Кит послала за нами.

Вторая бровь Элирии взметнулась вслед за первой, обе застыли в изумлении:

— Что? Зачем?

— Вести от короля пришли сегодня утром. Ты казалась не в том настроении, чтобы их принимать, — раздался ехидный голос Кит, когда она выпорхнула из открытого окна над входом в дом и ловко приземлилась между Трайггом и Ноксом.

Изумление лишило Элирию дара речи. Затем она выдавила:

— Лгунья! Я была в абсолютно нормальном настроении!

Синий глаз Кит блеснул, когда она сложила золотисто-серебряные крылья за спиной:

— Ладно, может, я просто хотела насладиться драмой этого маленького воссоединения! В последнее время тут смертельно скучно, если ты не заметила.

Элирия едва не поперхнулась смешком, назревающим внутри. Она долгим взглядом посмотрела на троих бывших чемпионов. Наконец повернулась к ноктеррианцу и гному:

— Зачем вам помогать? Какое вам дело?

— Да ради всего святого, девица! — Трайгг качнул головой, украшения в его заплетенной бороде зазвенели. — Я уж сомневаться начинаю, правда ли ты «рада» нас видеть. Разве у нас нет незавершенных дел здесь, как и у тебя?

Ноктеррианец пожал плечами — поразительно непринужденный жест, выглядевший чужеродно на его теле:

— Мы не можем позволить Мальхиору прибрать к рукам божественную силу. И мы все знаем, что ты единственная, кто может вернуть ее.

Элирия на самом деле вовсе не знала, что она единственная, кто способен на это, но была твердо уверена: она чертовски точно будет той, кто попытается.

Новая цель пролилась сквозь нее, тугой комок в груди начал расправляться.

Нокс снова ухмыльнулся — словно почувствовал волну решимости, расцветающую внутри Элирии.

— Итак, — произнесл он, и кошачья ухмылка стала шире, — куда держим путь, Призрак?

Элирия улыбнулась, ее внутренняя тьма зашевелилась:

— Пошли на охоту.

Отблески пламени плясали по темному деревянному полу кабинета Левиафана Черча, отбрасывая длинные тени на переполненные книжные полки вдоль стен, на стопки писем и фолиантов.

Лорд сидел за тяжелым дубовым столом: локти упирались в край, пальцы были сцеплены под подбородком. В коридоре раздался эхо шагов — глухих сквозь массивную дверь, — и его губы изогнулись в короткой удовлетворенной улыбке, когда прозвучал стук.

Он придал лицу невозмутимое выражение прежде, чем открыть рот и позволить властному голосу зазвучать в комнате:

— Войдите.

Со скрипом сэр Седрик Торн переступил порог; мерцающий огонь скрывал острые скулы его лица в тени. Рыцарь был одет по-домашнему, отказавшись от доспехов в пользу темной туники и штанов под стеганым дублетом. Его каштановые волосы отросли за месяцы, прошедшие с момента возвращения из Люминарии, и теперь вились у кончиков ушей и вокруг лица. Лицо, которое было так же тщательно вышколено, как и у лорда — стойкое, уважительное. Ни малейшего признака раздражения или досады от столь позднего вызова.

Левиафан знал, что верить этому не стоит. Седрик что-то скрывал от него — скрывал с того самого дня, как вышел из Божественного Святилища. Рыцарь рассказал лорду о многом из произошедшего, это правда. Менее опытный человек мог бы подумать, что тот поведал абсолютно все.

Левиафан был абсолютно уверен: это не так.

— Сэр Торн, — произнес он гладким, глубоким голосом. — Благодарю, что пришли так быстро.

— Разумеется, мой лорд.

Левиафан указал на кресло с высокой спинкой перед столом:

— Присядь, сын мой.

Глаза Седрика расширились от нетипично теплого обращения, но он подчинился, опустившись в кресло без колебаний. На миг Левиафан просто наблюдал за ним, отмечая натянутость осанки и мерцание в глазах с золотистым ободком — то, что могло быть похожим на тревогу.