Элирия туго сжимала израненную руку другой, прижимая край блузы к ране, чтобы остановить кровь. Ярость вспыхнула в груди Седрика при этом виде, хотя рана, которую Зефир полоснула по ее коже, чтобы вырвать корону, не казалась глубокой.

Одного взгляда на каменное выражение лица Элирии могло хватить, чтобы убедить остальных в том, что с ней все в порядке. Легкое ранение. Просто царапина. Но боль в ее глазах выдавала ее стойкость. В них отражалось то самое предательство, которое, Седрик был уверен, сияло и в его собственных глазах.

— Нам нужно идти за ней! — крикнула Элирия. Крикнула — потому что ошеломленная тишина, павшая на толпу, быстро испарялась, и новая волна неопределенности накрывала залу.

— Что это значит?

— Арканийские предатели! Они украли корону!

— Вы видели, как она переговаривалась с человеческим победителем? Она работает на них!

Новая вспышка божественной силы от Аурелии заставила их крики застрять в горле, хотя самые громкие из них выглядели откровенно недовольными этим. Седрик видел взвинченность в глазах тех, кто все еще оставался, сомнение, закрадывающееся в их выражения, пока они обменивались настороженными взглядами. Праздник окончился. Многие зрители развернулись на каблуках и вылетели из залы — начало исхода, который, как надеялся Седрик, не был ошибкой. Кто знал, какие слухи и сплетни будут собраны из того, чему они стали свидетелями.

— Боюсь, она уже далеко, — произнесла Аурелия, и закипающая ярость в ее многочисленных голосах заставила волоски на затылке Седрика встать дыбом. Он понимал ее ярость. Без их половины короны у них не было способа найти второй осколок. И очень скоро Варит Мальхиор найдет его.

Комок подступил к горлу Седрика:

— Что нам делать теперь?

— Мы не можем просто позволить ей уйти, — произнесла Кит, и её голос звучал слабо. Кровь Седрика закипела при виде того, насколько она все еще слаба и изранена. Знание того, что Зефир намеренно дала ей страдать, лишь раздувало печь внутри него.

— Она проклятая птица, — проворчал Трайгг, перенося вес так, чтобы надежнее подпереть Кит. — И, увы, летать из нас никто не умеет, девица.

— Сомневаюсь, что ты и сам в состоянии летать, — добавил Нокс.

Ответный кивок Кит был смиренным:

— Иди, Элль, — сказала она. — Найди ее. Верни корону. Без нее мы не сможем…

Элирия качнула головой:

— Тебе нужен целитель. Я остаюсь с тобой.

— Но…

— Я остаюсь. С тобой. — Ее голос был непреклонен, челюсть сжата, мышцы напряжены. Седрик знал, что изменить ее решение не удастся. Он понимал, о чем она думает: она и так доверила слишком многое в здоровье и восстановлении Кит другим людям. Положилась на других, доверилась другим. Доверилась Зефир. Она больше не оставит её.

— Неужели ты ничего не можешь сделать? — Элирия резко повернулась к Аурелии, все еще стоявшей в нескольких шагах от чемпионов. — Ты можешь отследить корону? Использовать свою силу, чтобы найти ее?

Под плотными белыми одеяниями плечи небожительницы опустились:

— Мои владения — это Святилище, а не мир за его пределами, — произнесла она, и ее многослойный голос звучал отстраненно, глухо. Словно ее фокус — само ее присутствие — таяли теперь, когда Испытания окончилоись. — Я не могу преследовать ее.

— Тогда скажи нам, что делать! — Седрик не смог сдержать панику в голосе. Он метнул взгляд по почти пустой зале. Лишь Тристан, Харгрейв и Тибо вместе с горсткой других наблюдателей все еще мешкали у дверей. Троица поймала взгляд Седрика, возможно, увидав отчаяние в его глазах, и зашагала к нему. — Мы не знаем, куда она направится, где Варит Мальхиор. Ты должна знать хоть что-то…

Кит застонала, и последние капли красок сошли с ее лица. Целитель нужен был ей прямо сейчас.

Седрик повернулся к Элирии:

— Иди, — сказал он ей. — Я вернусь в Хейвенсрич. Мне нужно объяснить все произошедшее здесь лорду Черчу… и королю. Возможно, они знают что-то о перемещениях Варита Мальхиора, у них найдутся сведения, которые мы сможем использовать, чтобы отыскать их. — Его голос звучал настолько сурово, насколько он мог сделать: — Я не позволю ни одному из них уйти от ответа.

Обещание.

Клятва.

Горло Элирии дернулось, сомнение читалось в каждой серебристой искорке ее глаз, но она кивнула:

— Постарайся не дать себя убить, пока меня нет рядом, чтобы спасти твою задницу, идет?

Седрик выдохнул смешок:

— И в мыслях не было.

На один миг они замерли там: немое понимание — немое прощание — прошло между ними. Седрику хотелось протянуть к ней руку, ощутить её приземляющее касание в последний раз. Оставалось так много всего, о чем они не успели поговорить. Так много того, о чем они никогда не поговорят. Потому что в следующее мгновение Элирия уже подхватывала Кит под вторую руку и после последнего пересечения изумрудно-зеленых и золотисто-карих глаз шагнула прочь.