— Заставьте её! Заприте, если придется! Прикуйте к кровати! Вы не имеете права пускать её в Санктум! — Слова сыпались из рта Элирии, хотя она сама понимала их бессмысленность. Кит всегда была непредсказуемой. Вольной птицей — куда более вольной, чем сама Элирия. Подчиняясь лишь порывам своего сердца, она шла куда хотела и делала то, что вздумается. Попытаться удержать её означало затушить её внутренний свет.

И все же пойти по стопам брата, шагнуть за Врата… Это казалось Элирии безумием даже для её взбалмошной бывшей подруги.

— Я пришла просить тебя… молить тебя поехать и поговорить с ней. Пожалуйста, заставь её передумать. Я сделала всё, что могла, сказала всё, что могла. Знаю, между вами прошлое, которое трудно перешагнуть. Я бы не хотела просить об этом. Но, как я уже сказала, сияние вот-вот вспыхнет. У меня совсем нет времени. — Герцогиня перевела дыхание, будто следующие слова давались ей с физической болью. — Я не могу потерять еще одного ребенка за Вратами.

Элирия выдохнула сквозь сжатые зубы:

— Вы не можете просить меня об этом. Мы с Кит не виделись с тех пор, как Эв… Эвандер… — имя застряло в горле, — …не вернулся. Мы не общались с тех пор… — Вина острой иглой кольнула загривок. С тех пор как она перестала отвечать на письма Кит. С тех пор как отказала ей в последней встрече, упрямо желая лишь одного: каждую ночь топить себя в пьяном угаре. — Я не могу.

Лицо Лаэлианы осунулось:

— Я знаю, о чем прошу тебя, дитя. Знаю, какие раны заставляю разбередить. Я не притворяюсь, что это справедливо, и не отношусь к этому легкомысленно. Но ты — моя последняя надежда, Элль, — умоляюще произнесла герцогиня.

— Если Кит хочет выкинуть свою жизнь на свалку, как и ее брат — пусть так. Это ее выбор. Я вам не посыльная, — Элирия шагнула прочь, дергая застежку плаща и сбрасывая его с плеч. — Я никому не подчиняюсь.

Содрогнувшись, она сбросила магию, скрывающую ее крылья. Они вырвались из-за спины снопом переливчатого пурпурно-зеленого света.

Элирия взмахнула крыльями — раз, другой. С наслаждением впитала чувство свободы и дикой мощи. Крылья бликовали в лучах восходящего солнца, рассыпая за её спиной узор, похожий на маленькое северное сияние. Ноги оторвались от травы.

— Элирия! Элль, пожалуйста! Пожалуйста! — донеслось ей вслед, но Элирия уже была в воздухе.

Она не оглянулась.

Пот капал со лба Седрика Торна, пока тот двигался по тренировочной площадке. Он отступил назад, когда меч Тристана с свистом прорезал воздух буквально в пальце от его груди. Выдержку Седрика сегодня явно подвергали серьезному испытанию. Впрочем, глупо было ждать иного, выбрав себе в спарринг-партнеры Тристана Хейла.

Звон стали о щит заполнил дворы; рыцари кружили друг вокруг друга. Тристан сделал выпад. Седрик крутанулся и нанес удар.

— Ты сегодня медлителен, Рик, — поддел его Тристан, ловко подставив клинок и отбив выпад Седрика с оглушительным лязгом. — Все эти твои угрюмые раздумья, должно быть, слишком утомляют.

— Едва ли, — хмыкнул Седрик, отражая следующий удар Тристана. — И то, что ты называешь «угрюмостью», я называю концентрацией. Не всех же наградили способностью драться с таким весельем.

— Тут не поспоришь. Я действительно благословен, — рассмеялся Тристан, и шрам на его левой щеке изогнулся вместе с улыбкой, прежде чем он сделал ложный выпад в сторону. — Невероятно благословен, если верить моим любовницам.

Седрик тыльной стороной ладони убрал со лба прядь влажных каштановых волос; на его губах играла усмешка:

— Каким еще любовницам? Назови-ка мне имя — хоть ее, хоть его, — чтобы я мог посоветовать им целителя. Очевидно, им нужна помощь, раз они страдают от таких галлюцинаций.

Тристан наигранно ахнул, взмахнув мечом по широкой дуге. Седрик с легкостью уклонился.

— Да как у тебя язык поворачивается? Что бы сказал лорд Черч, услышь он эту вопиющую ложь?

— Увы, как бы мне хотелось, чтобы это было ложью. Но ты забываешь, сколько раз мне не повезло видеть тебя голым, сэр.

Тристан фыркнул:

— Вонзи клинок в мою плоть и пусти мне кровь, но никогда не ранишь мою гордость!

— Как пожелаешь.

Седрик хохотнул и вложил весь свой вес в следующий удар, рванув вперед с сокрушительной силой. Тристан прикрылся щитом, но от такой мощи у него подогнулись колени. Седрик обрушивал удар за ударом, и тупое лезвие его тренировочного меча со скрежетом и гулом билось о дерево. Будь у них настоящее оружие, Седрик не сомневался: он разрубил бы этот щит пополам.

— Мать твоя Аурелия! — Тристан повалился коленом в грязь, пряди светлых волос упали ему на глаза. — Сдаюсь.

Седрик ухмыльнулся, отбросил оружие и снял латные рукавицы. Он протянул руку другу:

— Возможно, тебе стоит попробовать побольше хмуриться. В конце концов, не я валяюсь на земле.

Тристан пыхтел, пока Седрик тянул его вверх, но, поднявшись на ноги, уже улыбался:

— И я этому рад. Главное, я вижу: ты не оплошаешь, когда придется отбиваться от клинка фейри.

— Беспокоиться нужно не об их клинках, — гулкий баритон эхом разнесся по двору.