— Другие так себя не ведут. Что с ним? — спросила Тарин, приковав взгляд к Элирии.

— Понятия не имею, — пожала плечами Элирия, хотя про себя злорадно ухмыльнулась. — Мы закончили? Мне предстоит много шитья.

— Извини, Лайтбрейкер, — произнес Зарик. — Тебе тоже придется пройти с нами.

— Да это же не об… — начал было протестовать Арти, но Элирия подняла руку, призывая к молчанию.

— Все нормально. Не стоит навязываться, — сказала она, подмигнув Рейфу. Тот побледнел на несколько тонов и снова зашелся в тошнотном позыве. — Я пойду, если у вас в темнице найдутся для меня запасные штаны.

— Полагаю, мы сможем что-нибудь тебе найти, — сказал Зарик, пока Тарин что-то пробормотала себе под нос.

Элирия резко развернулась к стражнице:

— Что ты сказала?

— Тарин, — в голосе Зарика прозвучал строгий выговор.

— Нет. Если у нее есть что сказать, я хочу это услышать. — Элирия выпрямилась во весь рост, поворачиваясь к Тарин. Они были равны ростом, хотя Элирия не обладала такой развитой мускулатурой. И все же она была Призраком. К тому же, она не сделала ничего, что могло бы вызвать ярость Тарин. Если уж на то пошло, ее репутация заслуживала хотя бы капли уважения со стороны стражи.

Тарин так не считала.

— Я сказала, — выплюнула она, пока ее травянисто-зеленые глаза метали молнии в изумрудные глаза Элирии, — что если бы ты тратила больше времени на свои песенки и меньше времени раздвигала ноги перед каждым мужчиной, женщиной и ноктеррианцем в Коралите, у тебя хватило бы золота на свои собственные проклятые штаны.

Воздух в таверне мгновенно стал невыносимо густым.

— Ну и дрянь, — пробормотал Арти, тихонько отступая, пока не оказался в безопасности за барной стойкой.

— Четыре ада, Тарин! Это недостойное поведение для городской стражи, — сделал выговор Зарик.

Элирия едва слышала его. Сердце колотилось в ушах.

— Так вот в чем дело? — Ее глаза сузились, въедаясь в самодовольное выражение лица Тарин. — Я отвергла твои ухаживания? Нет… что-то мне подсказывает, что я не совсем в твоем вкусе. Может, я увела у тебя кого-то? Провела вечер с кем-то, кто представлял для тебя особый интерес?

Заносчивая ухмылка Тарин сменилась уродливым оскалом. Это подпитало Элирию, которая снова почувствовала, как внутренний мрак шевелится в ее груди.

— Или, может быть, это был кто-то, кто уже был близок тебе?

Тарин вздрогнула.

Элирия нанесла удар:

— Это был кто-то, кто давал тебе обещания? Кто говорил, что принадлежит тебе и только тебе? — продолжила она. — Если так, ты едва ли можешь возлагать на меня ответственность за их поступки. Хотя что могло заставить их пойти налево от тебя, я ума не приложу. — Улыбка Элирии была кошачьей, смертоносной. — Ты же просто сокровище.

— Ты даже не помнишь, — голос Тарин стал тише.

— Я хожу по этой земле двести шестьдесят одно лето. Мой список удовлетворенных любовников длиннее, чем глубина Разлома. Ты не можешь всерьез ждать, что я помню имя, лицо и, — она перевела взгляд с волос Тарин на ее сапоги и обратно, — близких каждого из них.

Ответное рычание стражницы принесло Элирии глубокое удовлетворение.

— Хватит, — пробормотал Зарик, хотя больше не делал попыток вмешаться. На мгновение, впрочем, показалось, что этого достаточно. Тарин отвела взгляд, уставившись в пол, и Элирия снова повернулась к дверям таверны.

— Шлюха.

Более великодушная женщина могла бы пропустить оскорбление мимо ушей, но Элирия устала. Она только что пережила ощущение, как ее собственная кожа плавилась под пыточным прикосновением Рейфа. Ее магия иссякла. Ее терпение исчерпалось.

И все же Элирия попыталась. И когда оскорбление повторилось, когда слово резануло по ушам, острое, как нож, она сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Затем еще один.

Все было тщетно.

Потому что вот оно.

Тьма. Тень внутри нее.

Живая.

Пытка Рейфа пробудила ее, и теперь она искала. Выла. Умоляла выпустить ее наружу.

И Элирия не знала, как ее остановить.

Поэтому она сделала то, что сделала бы любая благоразумная женщина.

Она замахнулась и съездила Тарин, присягнувшему члену городской стражи, прямо по физиономии.

Остальная часть отряда капитана Зарика навалилась на нее — как она и предвидела. Стража сбила ее с ног, прижав к полу — как она и предвидела.

И когда один из них ударил ее по затылку дубинкой, и не один, не два, а три раза, прежде чем сознание окончательно покинуло ее, Элирия улыбнулась.

 

 

Золотые глаза возникали на самых задворках сознания Элирии, сияя сквозь туман, словно далекие звёзды. Они звали её — такие родные и одновременно чужие. Сон, за который она изо всех сил пыталась уцепиться, выскальзывал сквозь пальцы, как вода.

Эвандер.

Элирия резко распахнула глаза.