Сгорающая от желания отвлечься, она быстро спросила:

— Ты уже проходил через это. — «Был здесь все это время», — добавила вина. — Ты знаешь, что делать?

Темные брови Эвандера сдвинулись:

— Боюсь, что знаю. — Он зашагал взад и вперед за спинами Кит и Элирии, будто в раздумьях. Но за задумчивой складкой на лбу и сжатыми губами скрывалась хищная грация его движений, от которой Элирию бросало в дрожь.

— Боишься? Что это значит? Что должно произойти дальше?

Его золотистые глаза впились в ее глаза, и в этот удар сердца ее мир перевернулся. Потому что в этих глазах не осталось ничего теплого, веселого или доброго. Ничего знакомого — лишь холодный расчет и ледяная решимость.

Это парализовало ее. Настолько, что ноги приросли к полу, а голос застрял в груди, когда Эвандер остановился прямо за спиной Кит и произнес:

— Кто-то должен умереть.

И затем все произошло — слишком быстро, слишком внезапно.

Вспышка темной стали.

Тихий вздох.

Время застыло.

А затем все разом сорвалось с цепи в грохоте криков, воплей и рыданий — среди которых громче всех звучал собственный крик Элирии, глядящей на багряное пятно, расплывающееся на груди Кит.

И на окровавленный клинок, который Эвандер только что вонзил в спину собственной сестры.

На столе была кровь. Седрик смотрел, как тяжелая капля собирается на краю и медленно, лениво падает на каменный пол.

Он не слышал больше ни звука, не видел ни единого движения. Хотя разумом понимал: происходило и то, и другое. В то мгновение, когда клинок Эвандера пробил грудь Кит, мир сошел с ума. Седрик был уверен, что крик Элирии все еще висит в воздухе.

Нокс и Трайгг перемахнули через стол: первый схватил Эвандера и шагнул сквозь тени на другой конец залы, а второй успел подхватить Кит за мгновение до того, как та рухнула на пол.

И все же Седрику казалось, будто вся вселенная сузилась до одного-единственного удара сердца, полного тошнотворной неподвижности. Все, что он видел — это тихий выдох «о», сорвавшийся с губ Кит, и предательство с болью — не просто физической, а глубокой, убивающей душу мукой, — в ее разноцветных глазах.

В этой тишине он, кажется, услышал, как та самая одинокая капля крови с плеском ударилась о каменные плиты. Мысли кружились, накрывая одна другую стремительными волнами. «Я должен был знать. Я должен был сделать хоть что-то. Я мог это предотвратить».

Он ведь знал, что что-то не так. Внезапное появление Эвандера с самого начала показалось Седрику неправильным. Как фейри после двадцати пяти лет разлуки мог излучать лишь уверенные улыбки и обаятельную дерзость?

С первой же секунды он был слишком идеален. Слишком гладок. Пальцы Седрика чесались опуститься на рукоять меча в тот самый миг, когда он увидел этого мужчину. Но… Элирия. Он видел, как неверие в ее глазах сменилось чем-то иным. Чем-то большим, чем облегчение, большим, чем радость. Чем-то похожим на надежду. Он слышал, как сбилось ее дыхание при звуке голоса Эвандера. И всю тревогу Седрика мгновенно накрыло плотной тучей чувства, на которые он не имел абсолютно никакого права.

Он ревновал.

А потому заставил себя заглушить голос разума — боялся, что навязывает личные чувства их воссоединению, и списал подозрения в глубине души на собственные предательские эмоции.

Больше он никогда не проигнорирует инстинкты.

Рваный судорожный вдох Кит прорезал оцепенение, и Седрик с треском вернулся в настоящее. Обратно в водоворот паники, воплей и криков.

«Я мог это предотвратить».

Элирия рухнула на колени, баюкая голову Кит на коленях. Зефир, казалось, замерла от шока, но замешкалась лишь на секунду, прежде чем броситься к упавшей фейри: зеленый свет уже вспыхнул в ее ладонях. Боль исходила от Кит такими огромными, нависающими волнами, что Седрик мог бы поклясться, будто видит ее — туманные облака, пульсирующие в эфире, словно ее собственная магия пыталась вырваться из мучительной агонии.

Приторный металлический запах крови заполнял воздух.

И не только крови Кит, сообразил Седрик, когда крик привлек его внимание туда, где Нокс и Эвандер сцепились в бою. В руках Эвандера появился еще один клинок из темной стали — он словно выхватил его из чистого воздуха, — пока Нокс крутил парные дубинки. На предплечье ноктерийца уже красовался длинный порез, а тени собирались у ног Эвандера, тщетно пытаясь его сдержать. Взмах свободной руки — и тени рассеялись, а Эвандер шагнул сквозь них так, будто их там и не было.