— Когда оказываешься в водовороте, разве это действительно выбор — позволить ему утянуть тебя за собой?

— Да, — ответила она. — Это выбор.

— Даже когда альтернатива — плыть против более сильного течения? Грести до полного истощения, пока не уйдешь на дно, пока не утонешь?

— Выбор есть всегда.

— Хм-м. Весьма высокомерная позиция с твоей стороны, любимая. Я-то думал, ты из всех людей должна понимать, каково мне.

Она качнула головой:

— Это не ты. — Ее голос звучал надрывно, руки дрожали. — Я знаю, ты все еще там, внутри. Настоящий ты. Позволь мне помочь тебе.

На мгновение Эвандер замешкался. Седрику показалось, что его темные глаза смягчились, а вены вокруг них чуть спали:

— Помочь мне? — Голос прозвучал тише. — Ты не можешь мне помочь, любимая. Больше нет. Варит об этом позаботился.

Элирия сделала еще шаг ближе, и Седрик, словно привязанный к ней, шагнул следом, сокращая расстояние между ними. Слезы текли из ее глаз, и Седрик жаждал бросить меч, чтобы смахнуть их с ее щек. Но не сделал этого, удерживая лезвие направленным на Эвандера — хотя казалось, тот практически забыл о существовании Седрика.

— Расскажи мне, что произошло, — умоляла она.

Выражение лица Эвандера закрылось, все следы пробившейся было эмоции испарились:

— Жизнь за жизнь, — произнес он как ни в чем не бывало. — Такова была цена. Варит сбежал отсюда, использовав мой жизненный долг, чтобы разорвать свои оковы. Вот только вместо того, чтобы просто убить меня, его темная магия удержала меня в живых. Прикованным к этому месту, — он широко развел руками, а на лице отразилось отвращение, — но живым. Я был его маленьким секретом. Его сторожевым псом, ждущим в тенях. Я должен был держаться подальше от глаз Арбитра. Прятаться. Пока новые Испытания не приведут с собой кого-то достаточно достойного, чтобы освободить нас всех.

Затем он зашагал взад и вперед, крутя клинок из темной стали у своего бедра точно игрушку, а не смертоносное оружие. Он едва бросал взгляды на остальных чемпионов, все так же лежащих без сил в углах залы. Трайгг прошипел, когда Эвандер прошел рядом, но больше никак себя не проявил.

— Но, увы, ожидания — утомительная игра, — продолжил Эвандер. — И ему, может, и нужен кто-то достойный, чтобы завоевать корону, но его обещания за эти годы весьма поблекли. Я больше не хотел сидеть и ждать. Я устал наблюдать. Арбитр ведь так медлителен в своих делах. Я подумал, что лучше сам протяну руку помощи.

Элирия втянула воздух сквозь зубы:

— Ты… Что ты сделал с Арбитром?

— Ничего, — фыркнул он. — Была б моя воля «сделать» ей хоть что-то… К сожалению, на этом плане бытия нет силы, способной причинить хоть какой-то вред небожителям. Но мне удалось помешать ей связаться с вами. Разве это такое уж ужасное преступление — захотеть увидеть, как мои дорогие справятся с третьим испытанием без ее указки?

«Ей? Небожителям? Что это…»

Гортанный стон Нокса прорезал роящиеся мысли Седрика:

— Магия в стенах лабиринта, — тихо проговорил он.

Эвандер ухмыльнулся, проходя мимо.

Тихий ах слетел с губ Элирии:

— Стены… и разлом, открывшийся в пещере. Это твоих рук дело?

Эвандер цыкнул языком:

— Я ведь не мог позволить этой человеческой ведьме перебить вас всех, верно?

— Ты и её едва не убил, — сквозь зубы процедил Седрик, мотнув головой в сторону Элирии. Он вспомнил панику, прошившую его, когда Зефир пересказывала все произошедшее в пещере до его прибытия. Как Элирия была буквально в секундах от той же участи, что постигла Леону.

Словно преследуя ту же мысль, Элирия добавила:

— А наша неспособность летать?

— Увы, нет, — отозвался Эвандер. — Это как раз работа самого Испытания. Тщетная попытка уравнять шансы, выстроить равные условия. Вся эта мутотень. — Он замедлил шаг, возвращаясь к Элирии и останавливаясь буквально в шаге от нее. — К слову, ты прекрасно держалась во время испытаний. Встретилась со своей внутренней тьмой, как я всегда знал, что ты сможешь, и посмотри на себя теперь. Я так горжусь тобой, любимая! Я уже говорил это? Если нет, то ты уж меня прости.

Она фыркнула, ее взгляд упал на распростертое тело Кит, а на чертах застыло неверие. Словно она уложить не могла, как он может просить прощения за какую-то несоблюденную вежливость после того, как только что пытался прикончить собственную сестру.

Он проследил за ее взглядом и поцокал языком:

— Ах да. К сожалению, успехи Катерины куда менее впечатляющие.

Элирия напряглась:

— Она пришла сюда ради тебя, — прошипела она, и изумрудные кинжалы готовы были выскочить из ее глаз.

Ее реакция сняла часть напряжения в животе Седрика. Он переживал, что ядовитые речи Эвандера проберутся ей под кожу. Но эта темная тварь явно не была тем мужчиной, которого знала Элирия — сколько бы красивых слов он ни плел.

Голова Эвандера опустилась: