— Бьюсь об заклад, он фантазирует о том, как ты целуешь всё, чтобы зажило, как в каком-нибудь дешевом порно про медсестер, — продолжает издеваться Ворон.

— Это ты женат на медсестре, — подмечает Ястреб.

— Хэштег - подкол. Голосом Пламени, — подпрыгивает Скар, и я не могу сдержать улыбку.

Элоиза появляется на пороге дома, неся поднос с лимонадом и придерживая поясницу.

Я бегу к ней и помогаю поставить поднос на стол. Она выпрямляется, поглаживая свой огромный живот.

Хотя я стараюсь игнорировать этот укол боли, он всё равно пронзает меня. У меня никогда этого не будет. Не в этой жизни.

Я не заслуживаю быть матерью после того, как не смогла защитить своего ребенка.

— Хочешь пить? — спрашивает Элоиза, с отчётливым французским акцентом.

— Может, чего-нибудь покрепче.

Она стонет.

— Если мне приходится страдать даже без пива, то придется и всем остальным.

Я уже собираюсь помочь ей сесть, когда чья-то рука обвивается вокруг моей ключицы сзади.

— Эй, любовь моя.

Я не успеваю даже моргнуть, подумать или нормально уловить мужской парфюм.

Ястреб срывается с места, разбивает стакан лимонада и сдергивает присутствующего с меня.

Я вскрикиваю, когда кровь брызжет на землю.

 

Глава тридцать седьмая

 

 

Мы не можем исправить настоящее, когда прошлое так сильно запущено.

 

Есть такое выражение: «видеть в красном цвете». Кто-то подумает, что это просто метафора ярости.

Это не так.

В тот момент, когда рука Инка легла на плечи Туман, я увидел чертову кровь. И мне нужно было пролить ее, чтобы почувствовать себя лучше.

Я бью его в лицо, из губы брызжет кровь. Я разнесу его смазливую физиономию и искромсаю ее стеклом, пока он не станет неузнаваемым.

Это нужно было сделать давно.

— Отпусти его. — Три пистолета наводятся на мою голову.

Чертовы приспешники Инка. Клянусь, они как грибы после дождя, не иначе.

Женщина и двое мужчин окружают меня тесным кольцом, все в черной коже, с ног до головы покрытые татуировками.

— Сразись со мной без них, — рычу я, вцепившись ему в воротник элегантной рубашки.

Ублюдок улыбается в своей манере «золотого мальчика», размазывая кровь по зубам.

— Ты ранен. Это будет не весело.

— Я обещаю сделать это веселым.

— Это будет нечестно.

— С каких это пор тебя волнует, что, блять, честно?

— Ни с каких. — Его ухмылка становится шире. — Но мне все еще нужно оставить отметину на коже Туман, и я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

Я убью его, черт возьми, и плевать, если я при этом тоже сдохну.

Я заношу кулак, но между нами вклинивается рыжая копна волос. Туман отталкивает меня назад и встает посередине, лицом ко мне, расправив плечи.

— Довольно. — Она бросает взгляд через плечо на Инка. — Хватит провоцировать его, дьявол ты этакий.

Моя грудь тяжело вздымается, и я борюсь с желанием зарычать, как гребаный зверь. Все, что я вижу, это те годы, когда этот ублюдок был рядом с Туман, а я - нет. Я ненавижу себя и хочу убить Инка за это.

Туман кладет руку мне на предплечье, встает на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Красная пелена медленно исчезает, сменяясь ароматом сирени и ощущением ее мягких изгибов, прижатых к моей твердости.

Я глухо рычу, отвечая на поцелуй. Мои руки собственнически ложатся на ее талию, я сдерживаю порыв развернуть ее и взять прямо здесь, на глазах у всего мира, чтобы все увидели, что эта женщина, черт возьми, моя.

А потом мне пришлось бы убить их всех за то, что они видели ее обнаженной.

Туман отстраняется первой, ее губы припухли, щеки пылают, крошечные веснушки едва заметны. Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем нужно, и мир вокруг нас исчезает.

Только я и она, как и все те годы назад.

Я связан с Туман так, что никакие слова и эмоции не смогут это объяснить. Она - суть моей жизни. Без нее сам акт дыхания затягивал мою душу в черную пустую дыру. Я воскрес к жизни только тогда, когда она вернулась в пределы досягаемости и впрыснула краски в мои, черт возьми, вены.

— Э-э… — Скар подозрительно близко. Она изучает мое лицо, затем лицо Туман, словно ищет что-то потерянное. — Почему вы целовались так, будто хотите сожрать лица друг друга?

На этот раз Скар выглядит искренне озадаченной. Ее взгляд мечется между нашими выражениями лиц, как будто она ищет недостающий кусок пазла. Она мастер убивать, манипулировать и сеять хаос, но полная дрянь, когда дело касается чувств.

Я тоже был таким, целых пятнадцать лет.

— Вы тоже так делаете! — Скар тычет обвиняющим пальцем в сторону Ворона, который защитно обнимает Элоизу, подальше от приспешников Инка. — Почему вы это делаете?

Ворон пожимает плечами.

— Это надо чувствовать, психопатка. — Он уводит Элоизу через дверь, она машет нам рукой. — Мы сваливаем из вашего шоу уродов.