— Все хорошо, Бунтарка, — я быстро целую ее в лоб. — Мы будем в порядке.

— Р-ребенок… — ее глаза закрыты, но слезы катятся по щекам.

— Он в порядке. Он такой же упрямый как ты.

Ее губы дергаются в подобии улыбки, прежде чем она окончательно обмякает в моих руках.

Я прижимаю ее ближе, чтобы ей было удобнее, и продолжаю бежать. Ближайшая больница в паре улиц отсюда.

Мы почти на месте.

Я заворачиваю за угол переулка и резко останавливаюсь, скрежеща подошвами.

Трое охранников «Ямы» стоят с поднятыми винтовками.

Черт! Как они нашли нас так быстро? Даже с этим проклятым трекером у нас было больше получаса до крайнего срока, когда их отправили бы на поиски.

— Мы возвращаемся, — говорит один из них отстраненным тоном. Он даже не смотрит на окровавленное, безжизненное тело Туман.

— Ей нужна помощь, — пытаюсь я договориться. Если я буду сражаться с ними, Туман может пострадать. — Она была ранена во время миссии, — лгу я.

— Отдай ее, — другой охранник, высокий и темнокожий, протягивает руки.

Я прижимаю ее к груди так сильно, что боюсь причинить ей боль. Ни за что на свете я не отдам ее им.

Первый охранник наставляет дуло мне в голову. Я сверлю его взглядом. Аид может позволить охране дисциплинировать нас, но никому не позволено нас убивать. В конце концов, мы его ценная «Нулевая Команда».

Он пытается ударить меня прикладом винтовки. Я ныряю, не выпуская Туман из рук, и бью его ногой в диафрагму.

Он выкрикивает какое-то ругательство, но прежде чем я успеваю прийти в себя и убедиться, что с Туман все в порядке, мне прилетает удар по затылку. Боль взрывается в шее. Я шатаюсь. Кто-то вырывает Туман из моих рук.

Я превращаюсь в берсерка и бью того, что справа. Затем того, что слева. Меня бьют втрое сильнее, но я не останавливаюсь. Я должен спасти ее. Я должен…

— Ястреб… — зовет она из рук темнокожего охранника. Она такая хрупкая и бледная, кровь пропитала ее лицо и капает на его руки. Ее ореховые глаза смотрят на меня с ужасом и паникой. — Перестань.

Нет. Они забирают ее у меня, а я даже не могу ее спасти. Я, черт возьми, ничего не могу для нее сделать.

Я продолжаю бить руками и ногами. Мое лицо в крови. Должно быть, сломано одно из ребер. Нижняя губа разбита в кровь, костяшки содраны.

Я не останавливаюсь.

Мы должны выбраться отсюда. Я обещал, что увезу ее отсюда к чертовой матери.

— Хватит… п-пожалуйста… — всхлипывает она, и этот звук настолько полон муки, что это ранит сильнее, чем любые удары.

Я встречаюсь взглядом с этими ореховыми глазами, которые освещали мою жизнь, и мое сердце разрывается от того, что они полны слез. Слезы ручьями стекают по ее окровавленным щекам.

— Не сейчас… — она качает головой. — Пожалуйста…

Я замираю. Просто замираю. Я позволяю охранникам связать меня и утащить прочь. Все, на что я смотрю, это как ее бросают в фургон, а меня кидают в другой.

Не сейчас.

Наше время еще не пришло, но оно прийдёт.

Мы сбежим.

 

Глава двадцать восьмая

 

 

Ты на вкус, как горечь и погибель, и я готов позволить этому разорвать нас на куски.

 

Настоящее

Глубокий звон в ушах будит меня. Я слепо шарю рукой рядом с собой, но тут понимаю, что этот звук у меня в голове.

Я рычу, садясь, и боль взрывается в верхней части спины. Губы пересохли, а в голове такой туман, что мир двоится. Или троится, если учесть, что на меня смотрят три лампы.

Я тянусь к прикроватному столику и с облегчением нахожу там таблетки и воду. На упаковке нет этикетки, или она есть, но я ее не вижу. Впрочем, я все равно проглатываю их. Даже если это таблетки от менструации, я бы их выпил.

Я помню, как просыпался раньше, примерно так же. Таблетки… осознание того, что меня подстрелили… потом…

А что потом?

Я вскакиваю на ноги и шиплю, когда спину пронзает боль.

Туман.

Она была там во время нападения. Она, черт возьми, была там. Что, если я не смог ее защитить? Что, если она…

Нет. Она должна быть в порядке.

Я выбираюсь из комнаты в одних шортах. Мой торс перебинтован, кожа покрыта липким потом. Жжение от пулевой раны делает мои шаги нетвердыми. Несмотря на размытое, двоящееся зрение, я спускаюсь по лестнице, как пьяный. Все время цепляюсь за перила, чтобы не упасть.

Когда я наконец добираюсь до низа, я тяжело дышу, а перед глазами плывут черные точки.

— Черт возьми, приятель. — Кто-то поддерживает меня. Я вглядываюсь в лицо, их на самом деле два. С каких пор у Ворона появился близнец?

Ворон и его «близнец» тащат меня к дивану и швыряют туда. Я рычу, когда жжение возвращается с новой силой.

— Какого черта ты вылез из комнаты?

— Туман… — хриплю я, пытаясь перевести дыхание. — Она… была… там…