В голове до сих пор звенит от удара. Я трясу ею и на нетвердых ногах вваливаюсь в ванную. Я тянусь к пистолету, лежащему на желтоватом унитазе, когда меня дергают назад за волосы.

Боль взрывается в черепе, я кричу, когда волосы выдираются с корнем. Я бью ногой назад, но промахиваюсь. Неро разворачивает меня и бьет по лицу. Сильно. Прежде чем я успеваю среагировать, он бьет снова и снова, пока я не начинаю захлебываться от металлического привкуса крови.

Зрение начинает темнеть, я спотыкаюсь о собственные ноги. Я хватаюсь за стену, чтобы удержаться, но падаю. Спина с глухим стуком ударяется об пол.

Нет. Мой ребенок. Нет…

Зрение расплывается в нечеткие пятна, я не могу вдохнуть через забитый кровью нос. Хотя разум требует отключиться, я не позволяю себе этого. Я борюсь, брыкаясь во все стороны. Ради ребенка. Ради жизни, которую мы с Ястребом планировали.

Слезы текут по щекам, когда удушающий вес придавливает меня.

— Чертова сука, — рычит он мне в лицо, и я чувствую запах лука и смрад пива. — Я пущу тебе кровь. Я убью тебя и брошу твое тело перед Ястребом.

— Н-нет… пожалуйста… — умоляю я. Я сделаю все, что угодно, лишь бы он отпустил меня.

С тех пор как я узнала, что беременна, я чувствовала свет и биение двух жизней внутри себя, но теперь я начинаю терять эту связь.

В тихой ванной раздается звук расстегивающейся ширинки. Хотя мои удары слабы, я все еще пытаюсь бить его по лицу. Я пинаюсь, но все бесполезно, либо это неэффективно, либо Неро просто слишком силен. В конце концов, это он нас тренировал. Он в два, в три раза больше меня.

Он собирается задушить меня. Он убьет меня и моего ребенка.

Рыдание вырывается из моего горла, когда он стягивает с меня джинсы.

— Ястреб… — бормочу я. — Ястрееееб! — кричу я, брыкаясь с новой силой.

Садистский смех Неро наполняет ванную.

— Он не придет, детка. Я позаботился, чтобы у него было достаточно работы, чтобы нас не прервали. Он сможет разобраться с остатками, когда я с тобой закончу.

Нет. Нет.

Он обхватывает мою шею рукой и сжимает, настолько сильно, что мой крик превращается в хрип. Мои глаза вылезают из орбит, я извиваюсь в поисках воздуха. Мои ногти царапают его предплечье, впиваясь в кожу.

Я потеряю ребенка. Я умру.

Слеза катится по моей щеке, когда рот открывается в беззвучном крике.

Я люблю тебя, Ястреб…

Я уже готова закрыть глаза, когда звучит выстрел. Неро замирает надо мной. Его рука ослабляет хватку на моей шее, но я продолжаю терять сознание. У Неро во лбу зияет большая красная дыра. Я улыбаюсь, или мне кажется, что я улыбаюсь.

Кто-то сбрасывает огромное тело Неро с меня. Кто-то стреляет в него три, пять, десять раз. Он должен быть мертв.

Земля уходит из-под меня, прежде чем знакомое тепло окутывает меня.

— Я поймал тебя, Бунтарка. Я здесь, — он несет меня на руках, когда я обмякаю. — Прости, что опоздал. Прости меня.

— Я… не… — моя речь невнятна, я не могу открыть глаза. — Ребенок…

Спаси нашего ребенка, Ястреб. Спаси нашу мечту. Увези нас отсюда.

Я хочу сказать, так много всего. Сказать ему, что больше не чувствую этого прилива жизни. Что мне хочется плакать.

Тьма приходит первой.

 

 

Глава двадцать шестая

 

 

 

Я жалею о многом, но защита тебя никогда не была в их числе.

 

Настоящее

Я тихо всхлипываю у кровати Ястреба. Я думала, что с того дня у меня не осталось слез, но вот они. Повторение второго худшего дня в моей жизни. Или третьего. Еще был день, когда Ястреб бросил меня.

И теперь кажется, будто он собирается сделать это снова.

Я пропускаю пальцы сквозь его волосы, закрываю глаза, выдыхаю и отпускаю его.

Я встаю с кровати на ватные ноги. Я здесь уже два дня. Элоиза с трудом заставила меня зашить рану и принять душ. С тех пор я отказывалась отходить от него, будь то ради еды или чего-то еще.

Я прислоняюсь лбом к его лбу. Дышу его ароматом океана вперемешку с антисептиками, запечатлевая каждый его дюйм в памяти. В этот раз я сделаю так, чтобы ничего подобного с ним больше не случилось.

В этот раз его не ранят из-за меня.

— Ты по-прежнему мой свет в темноте, Ястреб, — шепчу я. — Я сделаю то, что должна, и мне плевать, будешь ли ты меня за это ненавидеть.

Если он ненавидит меня, значит, он жив.

Я отстраняюсь и вытираю глаза. Поворачиваюсь к нему спиной, и мне стоит огромных усилий просто уйти. Снова.

Проведя самые счастливые дни за последние пятнадцать лет, я ухожу, оставляя свое сердце с ним.

Как только дверь оказывается за спиной, я трачу минуту, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Я слышу, как оно разбивается и оплакивает себя. Я слышу, как сердце умоляет вернуться и никогда больше не оставлять его.

Но именно из-за моего сердца Ястреб и попал в беду. В этот раз за всё отвечает мой разум.