Мозолистые пальцы запускаются в мои растрепанные волосы, и он заставляет меня поднять голову, чтобы я встретилась с его взглядом. В его обычно темных синих глазах, странный блеск. Словно… ему не все равно. Это сбивает меня с толку до чертиков.

— Веди себя хорошо, Бунтарка.

— А то что? — шепчу я.

Он вздыхает, словно раздражен.

— А то ты сделаешь себе только хуже. Я же сказал, что больше не буду сдерживаться.

Я начинаю ясно видеть. Этот Ястреб, не тот, кто сдерживается. Это не тот мальчик, который всегда прятал часть себя, боясь, что я возненавижу его за это. Это мужчина, который обнажает всё и бросает мне вызов.

Как я могу бороться с ним, когда он разрушил всю мою защиту? Я просто надеюсь, что в процессе он не разобьет мое и без того наполовину пустое сердце.

Он приподнимает мою голову так, чтобы она покоилась в его сильной руке, и подносит открытую бутылку воды к моим губам.

Я плотно сжимаю губы. Даже, несмотря на то, что тело умоляет о воде, я не сдамся без боя. Ястреб не будет командовать мной и не заставит меня проходить детокс.

— Пей, пока я не заставил, — отчитывает он, будто я ребенок, отказывающийся есть овощи.

Я задираю подбородок, все еще не разжимая губ.

Он снова вздыхает и прижимает бутылку к моим губам. Капли прохладной воды стекают по лицу, и меня тянет слизать их.

Не буду.

Ястреб зажимает мне нос, перекрывая воздух. Я хватаю ртом воздух, и он выливает полбутылки мне в горло. Я булькаю и захлебываюсь, прежде чем мозг принимает самое безопасное решение - сглотнуть. Прохладная жидкость успокаивает изодранное горло, но часть ее вытекает через нос, когда он отпускает меня. Моя голова падает на подушку, вода течет по лицу, шее и волосам.

Я кашляю и смотрю на него с чистой ненавистью.

Он улыбается, глядя на меня сверху вниз, и протягивает руку к моему лицу. У меня возникает искушение раствориться в подушке.

Ястреб проводит большим пальцем вдоль уголка моего рта. Этот мягкий жест выбивает воздух из легких. Я хочу закрыть глаза и впитать его прикосновение. Хочу тереться об него, как домашний питомец.

Не оставайся с ним наедине.

Он все еще улыбается, когда говорит:

— Хорошая девочка.

Затем он разворачивается и уходит. Я смотрю на дверь еще долгие секунды после того, как он исчез. Мой язык продолжает облизывать губы, пытаясь заново пережить то, что только что произошло.

Нет.

Мне нужен способ, выбраться отсюда, прежде чем я забуду, почему вообще защищала его в самом начале.

 

Глава восемнадцатая

 

 

 

Ты поглощаешь меня до такой степени, что я уже не уверена, являюсь ли я отдельным человеком или твоим продолжением.

 

— Ястреб…

— П-пожалуйста, Ястреб…

— Мне нужна доза. Не делай этого со мной.

— Пошел ты! Я ненавижу тебя!

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Должно быть, я звучу как душевнобольная и, вероятно, так оно и есть. Я то теряю сознание, то прихожу в себя, уже целую вечность, хотя уверена, что прошло всего несколько дней. Или часов?

Время ускользает от меня. Все ускользает.

Громкий звон в ушах не утихает, а голова тяжелая, как грузовик. Язык стал слишком большим для рта, и я почти не чувствую своих конечностей.

Ястреб несколько раз развязывал меня, чтобы я сходила в туалет и чтобы покормить, но я не смогла бы убежать, даже если бы захотела. Я едва могу открыть глаза, не чувствуя острой боли. Словно миллион иголок одновременно, без остановки, колют меня под кожей.

Я благодарна каждый раз, когда забытье уносит меня прочь. Но затем меня атакуют воспоминания, от которых я пыталась сбежать. Они причиняют боль. Это именно то, что делают воспоминания; они причиняют боль, как смертельная болезнь на последней стадии.

Если я не буду чувствовать это онемение, воспоминания разорвут меня на части.

Легкие прикосновения.

Короткие слова.

Невинные поцелуи. Страстные поцелуи.

Украденный смех.

Крошечные моменты.

Всепоглощающие объятия.

Я всегда поймаю тебя, Бунтарка.

Ты единственная женщина, которая мне нужна, Бунтарка.

Я отвезу тебя во Францию. Мы начнем все сначала.

Слова. Пустые, чертовы слова. Они ранят сильнее, чем ломка от «Омеги», мои травмы или любые физические пытки, которые мне пришлось вынести.

И будто этого мало, чтобы заставить меня желать смерти, мои самые темные воспоминания терзают меня в бессознательном состоянии, как бесконечный кошмар.

Боль. Белые простыни. Кровь. Так много, чертовой крови. Впервые кровь так сильно напугала меня. Это была не просто кровь, это была часть моей души и жестокое уничтожение моих слабых маленьких мечтаний.

Я не хочу больше видеть твое лицо. Ты для меня мертва, Туман.

Слезы текут из глаз, как в тот день. Тот момент, когда он повернулся ко мне спиной и ушел навсегда, до сих пор оставляет в моем сердце зияющую черную рану.

С тех пор жизнь потеряла смысл, и я жила только ради одной цели.