Туман визжит и забирается ко мне на колени, обвивая шею руками. От ощущения ее мягких изгибов и округлой груди я мгновенно твердею. Черт. У меня годами «синели» из-за нее яйца, но я изо всех сил стараюсь не давить на нее. Если отбросить «Яму» и все безумие «Омеги», мы все еще молоды.

Мы дурачимся, ласкаемся и целуемся до потери дыхания, но я всегда останавливался до того, как все заходило слишком далеко.

В этот раз я не думаю, что смогу даже поцеловать ее без того, чтобы мой член не потребовал входа внутрь.

Я пытаюсь оттолкнуть ее, но вместо того, чтобы дуться и не разговаривать со мной целый день, Туман лишь крепче обхватывает мою шею и смотрит на меня яркими карими глазами.

— Я люблю тебя, Ястреб.

Я слегка улыбаюсь.

— Ты хоть знаешь, что значит это слово?

Она пожимает плечом.

— Это значит, что я бы умерла за тебя.

Я хватаю ее за подбородок и качаю головой.

— Никогда не повторяй этого. Ты никогда не подвергнешь себя, чертовой, опасности ради меня. Если кто и умрет, то это буду я.

Я должен был умереть в тот день, когда ее втолкнули в «Яму». С тех пор я живу только ради нее.

Только ради нее.

— Ты не умрешь, — она хмурится на меня.

— Ты не будешь подвергать себя опасности. Это понятно? — отрезаю я.

— Я пообещаю, если ты пообещаешь не подвергать себя опасности.

Она наклоняется и запечатлевает поцелуй на моих губах. То, что начинается как медленный чмок, превращается в страстный вихрь моего языка против ее. Я отстраняюсь, потому что опасно близок к тому, чтобы сорвать с нее одежду.

— Почему ты всегда отталкиваешь меня? — она скрещивает руки на груди и дуется.

— Ты не готова.

— Я готова, — она сжимает в кулаке край моей футболки. — Я всегда была готова для тебя.

— Бунтарка…

— Ты мне нужен, — она проводит губами по моей щетине, глядя на меня уязвимыми глазами. — Я не нужна тебе?

Я прижимаюсь эрекцией к ней, чтобы она знала, какой эффект производит на меня.

— Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужна, Бунтарка?

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже поглощаю ее губы. Язык против языка, кожа против кожи, сердце против сердца.

Я стараюсь делать это медленно, целовать каждый дюйм ее тела, каждый шрам и каждое пятнышко. Я хочу выгравировать себя под ее кожей и никогда больше не уходить.

Все еще целуя ее до беспамятства, я занимаюсь с ней любовью, шепча, как она прекрасна. Как я не могу перестать думать о ней или не смотреть на нее. И что если она когда-нибудь уйдет от меня, я переверну землю с ног на голову, пока не найду ее.

 

Настоящее

Я выбрасываю сигарету, не потрудившись докурить.

Обещание, которое я дал ей столько лет назад, все еще живет во мне, как нечто осязаемое. Это идеальная возможность выполнить его.

Я направляюсь обратно к дому с решимостью, пульсирующей в венах.

У входа я замираю.

Конечно, я не ожидал, что Туман будет здесь. Я думал, она в комнате, принимает душ или что-то в этом роде. То, что я вижу на столе, переворачивает мой желудок.

Кровь. Много чертовой крови, пропитавшей стол и занавески.

Черт возьми. Что она натворила?

Когда я подхожу к столу, мое сердце бьется громче, чем когда-либо с тех пор, как я выбрался из «Ямы».

Мой страх перерастает в чистую, чертову ярость. На столе лежит трекер. Тот самый трекер, который я вшил ей в руку по пути во Францию. Она вырезала его из своей кожи, как чертов обезумевший зверь.

Своей кровью она написала на столе:

«Ты никогда не получишь меня».

Ну, мы еще, черт возьми, посмотрим.

 

Глава семнадцатая

 

 

 

В самые неспокойные времена ты - единственное, что имеет смысл.

 

Деревня, которую я видела из окна, чертовски далеко.

И мало того, мне приходится пробираться через лес, чтобы добраться до нее.

Мои туфли на шпильках от Louboutin совсем не предназначены для каменистой тропы. Рана на руке пульсирует, другой рукой я прижимаю место, где был трекер. Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти его, думая, что он спрятал его в запястье. Но он оказался достаточно умен, чтобы вшить его с внутренней стороны плеча. Я чуть не вырезала себе кусок плоти, чтобы избавиться от него.

Ткань, которой я обмотала бицепс, пропиталась красным, и кровотечение, похоже, не собирается останавливаться в ближайшее время.

А что хуже всего? Постоянный стук в голове, который почти раскалывает виски. Сухая шершавость во рту заставляет язык прилипать к нёбу. Кухонный нож в моей руке вот-вот упадет на землю.

Обезвоживание, ломка и потеря крови. Я бывала в ситуациях и получше.

У меня возникает искушение свернуться в клубок и пережить ломку лежа. Если у меня сейчас случится припадок, я могу упасть и встретить свою смерть.