Моя единственная забота, это моя миссия и безопасность девушек в «Le Salon».

Холодный металл упирается мне в бок, прежде чем в воздухе раздается фальшивый акцент:

— Держи руки там, где я их вижу.

Я ставлю чашку на стол и улыбаюсь, глядя на Молли:

— Хватит дурачиться.

— Тебе стоит быть осторожнее, Тумани. Кто-нибудь другой уже убил бы тебя. (Тумани – уменьшительно ласкательное для Туман, так ее зовет только Молли)

— Кто-нибудь другой не подобрался бы так близко.

— Туше. — Она смеется, звук громкий и беззаботный, и бросает рюкзак на стол.

Молли падает на стул напротив меня и пытается укротить свою дикую гриву флуоресцентно-розовых волос. На ней джинсовый комбинезон, колготки в сетку и баскетбольные кроссовки. Ярко-карие глаза подчеркнуты темными тенями. Пирсинг в уголке фиолетовых губ и на кончике носа.

— Что я говорила насчет привлечения внимания? — я указываю на нее. — Убийцы должны всегда оставаться в тени и не отсвечивать.

— Пф-ф. Это узколобо и старомодно, Тумани, — она ухмыляется. — Настоящие хищники прячутся на виду.

Я качаю головой. Вероятно, она единственная, кто так думает в «Яме».

Я уже заказала ее любимый клубничный молочный коктейль. Она достает телефон в чехле с черепами и блестками, и фотографирует сервировку стола. Молли откидывается на спинку стула и стучит по экрану, вероятно, делится снимком в Instagram. У нее тысячи подписчиков в социальных сетях.

Закончив, она наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, и делает длинный глоток коктейля.

Я тоже подаюсь вперед, отодвигая свою чашку. Это может быть безопасное место по сравнению с «Le Salon», где у Аида бесчисленное количество шпионов. Однако, поскольку кто-то идет за мной по пятам, я не могу быть слишком осторожной.

— Ты сделала то, о чем я просила? — шепчу я.

— Сделала! — шепчет она в ответ с озорным блеском. — Потребовалось много связей, но я твоя девочка, когда дело доходит до тайного проникновения.

Я испускаю долгий вздох:

— Ты уверена, что ученики Яда не возьмут верх?

— Они могут попытаться, — она усмехается, крутя трубочку. — Но я буду их давить. Многие убийцы второго поколения должны мне, и пришло время потребовать долги, — она с гордостью бьет себя в грудь. — Мои люди не дадут людям Яда убить больше, чем людям Инка. Ладно, слишком много «людей» в одном предложении, но ты поняла суть. В любом случае, Инк выйдет, Тумани!

Я постукиваю пальцами по предплечью, лежащему на столе.

— Мне жаль, что тебе пришлось использовать свои долги, Молли.

Она похожа на Пламя. Оба делают многое, чтобы обзавестись должниками. Но если Пламя делает это только для того, чтобы манипулировать всеми, Молли другая. Это ее способ выжить. Она никогда не была сильным бойцом, и если бы не стала умнее, то давно бы погибла.

Меня грызет, что я заставляю ее жертвовать частью ее «страховочных канатов», но мне нужен Инк на свободе при любых обстоятельствах. А защиту я ей обеспечу.

— Это меньшее, что я могу сделать! К тому же, Инк должен мне татуировку. Он оставил череп на моей заднице, недоделанным. Это совсем не круто, — она ухмыляется и хватает мою чашку, залпом допивая чай. — Почему ты так сильно хочешь, чтобы он вышел? Он что, тоже оставил тебя с недоделанной татуировкой?

— Мы с Инком всегда были друзьями. Почему странно, что я хочу его вызволить?

Молли сужает глаза, явно не веря мне, но пожимает плечами и возвращается к коктейлю.

Так будет лучше. Чем меньше она знает, тем она в большей безопасности.

— Не трать все свои долги, — говорю я строгим тоном. — Никогда не подвергай себя опасности ради меня.

— Тума-а-ани! Я же говорила, что мне потребуется целая жизнь, чтобы исчерпать все долги. Связи, помнишь? К тому же... — она смотрит на меня из-под ресниц. — Меня бы здесь не было, если бы ты тогда меня не спасла. Я обязана тебе жизнью.

— Молли... я сделала это не для того, чтобы ты была мне должна. Кто угодно поступил бы так же.

— Но никто не поступил. Ты единственная, кто вмешался.

Я опускаю голову. Если бы она только знала, что спасала я саму себя. Ей тогда было едва двенадцать, крошечная и костлявая. Несколько охранников набросились на нее, срывая одежду, пока она кричала и брыкалась. Они били ее кулаками и ногами по ребрам. Я застыла. В ужасе. Но в ту секунду, когда увидела ее кровь, я превратилась в обезумевшего зверя.

Я вопила во всё горло, пока не перестреляла их всех. До единого, черт возьми, ублюдка. Я помню это убийство, помню его очень хорошо. Спасение Молли было похоже на месть за себя и возвращение капли рассудка.

— Окей, пошли! — Молли уже стоит, закидывая рюкзак на плечо.

— Куда?

— Я иду с тобой, Тумани!

— Ты... идешь? — я всегда звала ее в «Le Salon», и она отказывалась. — Я думала, ты свободный дух, которого нельзя поймать в ловушку в одном месте?