Я неожиданно задумался, как же это эгоцентрично-нелепо называть мир своей собственной фамилией.

Профессор Онкс кивнула. Я думал, она решит спорить со мной, однако священница выбрала другую тактику.

— А есть ли какая-то информация о том, откуда взялись и куда делись боги-основатели, о которых вы говорите?

— Увы. Вначале всего лежит загадка. Такова суть любой религии, иначе она не была бы таковой.

— Получается, есть вероятность, что и те боги, что создали Первый мир, тоже лишь чьи-то потомки, а не абсолютная сила, которая положила начало всему?

— Я так долго путешествовал по вселенной, что могу с уверенностью вам заявить – тогда нашлись бы хоть какие-то доказательства существования жизни до появления богов-основателей.

— Но ведь в столь загадочном вопросе отсутствие доказательств не может являться истинным аргументом.

Адептка улыбнулась шире. Я тихо усмехнулся в ответ. Еретики…

— Вы хотите верить, что королевский род Артикалис куда божественнее, чем есть на самом деле?

— Не хочу, я знаю и верю, – твердо ответила Онкс, но тут же ласково добавила, посмотрев в зал: – однако мы не осуждаем людей за другой взгляд. Тем более, когда это иномирные гости, которые выросли совершенно в иных условиях.

В аудитории же стояла тишина. Казалось, никто из студентов не ожидал, что под конец учебного дня на них скинут такой вот валун сомнительной информации.

Я не удержался от очевидного вопроса:

— Тогда почему количество людей, которым королева Солирия может даровать силы, столь ограничена? В Первом мире более семидесяти процентов жителей обладают магическим даром. В Артикалисе, по последним подсчетам, не более тридцати, не так ли?

Впрочем, я прекрасно понимал, как седая змея может уйти от ответа ещё до того, как она заговорила.

— Всё уже разъяснено в божественном уставе, господин Рэндолский. Глава третья учения Артикалиса: «Магия – это дар, а дар нужно заслужить. Счастье земное настанет в момент, когда силу богов получат лишь избранные». Дело не в ограниченности сил нашей Королевы, а в её избирательности. Расскажите нам, какова магия в вашем мире?

Последний вопрос был задан до того, как я успел усомниться в уже надоевшей мне проповеди. «У нас не мало ресурса. Просто мы расходуем его лишь на тех, кто заслужил!». Смешно.

— Потому в этом зале так много детей аристократов? Так удачно получается, что большая часть избранных из достопочтенных семей, – я произнес это задумчиво, невраждебно, но понимал, что фраза может кусаться. – Что же до магии, по обычаю мужчины нашего мира обладают силой тотема и могут перевоплощаться в различных существ, например, драконов. Женщины же получают более широкий спектр магии через фамильяров – божественных проводников. Однако кровосмешение всё чаще приводит к примерам разнообразия.

— Почему правящая семья уже много веков именно красные драконы?

— Тотем моей семьи считается наиболее близким к божественному, ведь одним из богов-основателей был дракон.

— Получается, в Первом мире также правящая власть передаётся потомкам богов?

— Мы не разбрасываемся такими пафосными определениями как «потомки богов», – я усмехнулся, но постарался сделать это дружелюбно. – Семья Рэндолских правит, потому что мы заботимся о наших людях. Мы не задавливаем божественным авторитетом и не говорим, что наша власть неприкасаема.

«В отличие от вашей святой королевы», – добавил я уже мысленно.

— Тем не менее, если люди верят в вас, а вы отвечаете им честной работой для улучшения жизни, разве взять под контроль передачу магии – это не отличное решение? Ведь тогда сила никогда не достанется злым, корыстным и ужасным людям.

— Выбирать «добрых и достойных» – большая ответственность, недоступная одному смертному априори. Я могу быть уверен, что с ней справлюсь я и мой брат, нынешний король. Однако что если наши потомки окажутся иными? Если они будут не стараться во благо, а гнаться за властью и утонут в эгоизме?

— Как же это возможно, если именно вы воспитаете этих детей?

— Даже самые любящие родители не могут слепить из ребенка исключительно хорошего человека по своему образу, – я говорил эти слова с легкой болью на сердце, невольно вспоминая моего отца. – Есть слишком много других факторов. И если лишь один винтик не выдержит, мы получим жестокого монарха, который владеет всей магией мира. Того, кто сам решает, кому передать силу, а у кого забрать. При его правлении люди будут обречены на страдания, а сделать с этим ничего не смогут. Ведь при вашей системе передачи магии, общество просто не имеет возможности для выражения своего мнения.

— Под «выражением мнения» общества вы подразумеваете политический переворот?