— Вы не понимаете, – презрительно протянул профессор сквозь скрип зубов. –Думаете, я монстр? Но я делал всё это, чтобы даровать магию обделенным. Что вы можете знать? Пришедший маг из самого продвинутого мира и сирота, которая лишь недавно вырвалась на свободу. Вы не знаете обратную сторону избранности. Королева и её пешки утверждают, что магию нужно заслужить. Что Артикалис будет идеальным, если доступ к силе будет лишь у честных и праведных. Возможно, когда-то это работало. Но системе, которая держится на мнение одного божественного монарха всегда приходит конец. И гнить она начинает изнутри. Мы уже стоим на краю пропасти. Ещё один шаг, буквально одно поколение, и Артикалис утонет в несправедливости, где магия даётся не лучшим, а богатым и знатным. Разве вы в Первом мире не переживали нечто подобное? – он выстрелил взглядом точно в Ласа. – Эпоху, где магов считали высшими слоями общества, а обычным людям приходилось подбирать крошки с аристократского стола и умирать от голода?

— Так ты тайный борец сопротивления?

Вопрос Ласа поразил меня. Сопротивление? Разве существует хоть кто-то, кто пойдёт против Её Величества?

Профессор лишь хмыкнул и не ответил прямо. Он продолжил свою злостную тираду:

— Несмотря на происхождение, я видел всё это у нас. Видел, как хорошие, честные люди умирали, потому что сказали всего одно слово против королевы, и были признаны нечестивыми. Их лишали не просто магического ядра, а даже возможности просить помощи у магов целителей. Только подумайте! Она даёт возможность исцелять раны лишь тем, кто отдал ей свою душу. Я понимаю, почему манипуляцию энергией мертвых даруют лишь избранным. Но светлую магию! Почему она доступна лишь её адептам? А я скажу вам! Чтобы контролировать общество. Ведь существует такая зараза, против которой поможет лишь магическое вмешательство. И если вдруг ты заболеешь, то получишь помощь только в случае, если угоден королеве.

Последние слова Рейк буквально прорычал. В эту секунду он был похож на пса, которого держат на цепи, но тот пытается вырваться и кусает руку хозяина. Тогда я смогла рассмотреть в его ауре кое-что ещё. За всей этой грязной смесью ненависти в чувствах этого человека разливалось целое море горя и сожалений. Рейк явно говорил об умерших «неугодных» неспроста.

Но…

— Но разве всё это даёт вам право издеваться над Фанни? – спросила я в сердцах подрагивающим голосом. – Она ведь не виновата во всех горестях нашего мира! А вы буквально высасываете из неё жизнь!

— Я не врал, когда говорил, что по-отцовски люблю Фанни, – голос Рейка зазвучал с металлической строгостью. – Во многом потому, что эта девочка согласна со мной. Прежде чем начать истязать её для изготовления артефактов, я дождался её одобрения. Она знает, что жертвует собой во имя благой цели!

Это откровение выбило из меня воздух, будто кто-то сильный ударил под дых. Я растерялась и окончательно запуталась, но вот Лас был непреклонен.

— В каком возрасте ты забрал Фанни под своё покровительство? – спросил дракон без тени сочувствия.

— Какое это имеет значение?!

— Самое прямое. Ты вырастил её, дал ей возможность учиться, рассказал о каких-то высоких целях. Конечно, наивная и добрая девочка поверила тебе. Взрослому мужчине, преподавателю с огромным багажом опыта и знаний, подчинить маленькую сироту – это ведь так просто.

— Судишь по себе, Ласориан? – профессор гадко усмехнулся и бросил многозначительный взгляд в мою сторону.

— Меня никто не разбирает на кусочки ради своих целей! – рявкнула я, не желая терпеть подобные глупые выпады. – И если Фанни согласна, тогда почему я чувствовала ментальное воздействие на неё? Вновь будете врать о каких-то там лекарствах?

— Нет, – с ядовитым смешком подхватил Лас, – я думаю, всё прозаичнее. Он смог убедить маленькую девочку жертвовать собой. Но когда она выросла, когда ощутила, как с каждым кусочком крыла или забором крови ей становится хуже, её решительность пошатнулась. Думаю, её согласия в детстве хватило, чтобы заклеить гнилую совесть этой заплаткой. Но когда Фанни начала жаловаться и отказываться, он стал применять ментальное воздействие. Не так ли, Дориан?

Профессор отвел взгляд в сторону, и это было куда более красноречиво, чем любые слова. У меня невольно сжались кулаки.

— Что самое ценное вы забрали у неё? Какой кусок? – процедила я, почему-то всё ещё обращаясь к этому гаду на «вы», как к своему профессору. – Не смейте лгать! Я увижу!

Мои глаза начала застилать пелена. Картинка стала размытой, и я не сразу поняла, что это накатили слезы. Но я тут же стерла их кулаком и продолжила смотреть точно на Рейка, ожидая ответа.

Когда он заговорил, внутри всё сжалось…

— Почку, – тихо шепнул профессор. – Но после я исцелил её с помощью того артефакта, который создал благодаря её органу. А люди всё равно могут жить лишь с одной…

— Мерзавец! – выкрикнула я с такой эмоциональной силой, что будь у меня магия, Рейка бы просто снесло энергетической волной.

А дальше всё было как в тумане.