— Частично, – с горечью усмехнулся Лас, и его крылья изменились. Она разрослись до масштаба драконьих, стали куда более материальными и грубыми. Голубой цвет сменился тёмно-синим. Но главное – магические всполохи превратились в маленькие звезды. Как если бы эти крылья оказались сотканы из кусочков ночного неба.

— Я могу превращаться в дракона и даже обладаю особым обжигающим дыханием, – продолжил он. – Мой отец – истинный красный дракон. Мне передался его тотем перевоплощения. Хоть я и не владею привычной для нас магией огня. Но моя мама – фея. И кровосмешение породило нечто… необычное.

Я моргнула, и крылья Ласа снова стали светлыми, полупрозрачными, фейскими.

— Я скрываю эти крылья. Не из страха, конечно. Но наш народ воспринимают слабым и покорным. И у меня нет желания доказывать каждому проходимцу, что скорее я отрежу от него кусок, чем наоборот.

Последняя фраза укусила и заставила поджать губы. Теперь все слова Ласориана я тут же примеряла на ту чудовищную фигуру.

— Зачем вы мне это рассказываете? Я видела, – невольно запнулась, – …нечто столь ужасное…

— Мою маму похитили, когда она была беременна мной, – почти перебил меня Лас. – Её также хотели лишить крыльев, крови, органов, жизни. Тема моего народа трепетна для меня. В истории Фанни я вновь увидел мою маму, которая еле спаслась. Потому вышел из себя, хоть и старался не показывать этого. Однако от взгляда твоих глаз моя злость не скрылась.

От столь неожиданного откровения я растерялась, и всё же произнесла, помедлив:

— Ласориан, это была не злость. Это была…

— Жажда крови?

Я лишь кивнула. Лас отвел взгляд в сторону. Я не видела на его лице раскаяния или сожаления. И пока не понимала, как к этому относиться.

— Ты считаешь, что он этого не заслуживал?

— Смерти? – само слово обожгло язык.

— Да.

— Я думаю, это решать не нам, а судьям.

Лас вдруг усмехнулся.

— Как говорят на родине моей мамы: «А судьи кто?». К тому же, я ведь не убил его. Хоть и желал этого всем сердцем. Но даже если бы убил… разве, это было бы так ужасно? – он вновь повернулся ко мне и посмотрел точно в глаза. – Я бы никогда не позволил ему и дальше преподавать здесь и оставаться твоим профессором.

— Так вы хотели сделать это для меня? – я мотнула головой. – Простите, но это очень неловкая попытка выкрутить факты.

— Ты начинаешь рассуждать как взрослая, – его губ коснулась улыбка. – Нет, в том моменте я ненавидел и презирал его, лишь потому что вспомнил маму. Но если хочешь знать, то да, Дакота. Я тот человек, который готов на убийство для защиты любимых и родных. Ты считаешь, это неправильно?

Я потупила взгляд. Ни о чём таком мне ещё не приходилось думать. Смогла ли я решиться запачкать руки в крови, чтобы, например, защитить Ская или Миранду?

— Это… абсурдно, – сорвалось с губ. – Нельзя самолично лишать людей жизни без суда и следствия, насколько бы ужасными они ни были.

— Возможно, в этом мы расходимся, но… мою жажду крови по отношению к Рейку ты теперь понимаешь чуть лучше?

Я вновь посмотрела на Ласа с задумчивостью и опаской.

«Мама»…

Как я могла понимать, насколько сын любит свою мать, если у меня её никогда не было?

Могла ли я убить ради своей мамы? Откуда мне знать...

Я лишь могу представить, какая это крепкая и нерушимая связь.

И если вся эта ситуация с Фанни и правда вернула Ласа к воспоминаниям о маме, то я не могу его осуждать. Ведь и сама хотела кинуться на Рейка, когда примерила на себя роль сироты, которую разбирают по кусочкам «во благо». Хотя я, конечно же, никогда бы не убила его, даже если бы могла.

А тут чувство ненависти не за себя, а из-за любви к маме. Воспоминания о том, как кто-то чуть не лишил её жизни. Ещё и в момент, когда она была беременна тобой. Как часто люди думают: «а что если?» и испытывают ужас и страх, когда фантазия рисует жуткие картинки. Хоть они и остаются лишь в голове, но эмоции гложут нас по-настоящему.

— Если хочешь, можешь посмотреть на меня вновь, – предложил Ласориан, но я мотнула головой.

— Нет. Мне больше не хочется сегодня использовать силу глаз. Слишком много негативных эмоций прошло через неё. У меня до сих пор остаётся чувство… тошноты.

Глава 25. Просчёт

Ласориан

Как я мог так ошибиться?

За столько лет использования иллюзорной магии для обмана даже самых продвинутых исследователей, всё всегда проходило хорошо. Драконья кровь хоть и не даровала мне доступа к разрушительному пламени предков, но она полноценно питает мою куда более изощренную силу. Потому у меня всегда было преимущество.

Что же случилось теперь?

Нет.

Это не моя ошибка.

Я просчитался лишь в том, что недооценил Дакоту.

В том странном месте в ней смогли взрастить нечто большее, чем кто-либо предполагал. Если она может видеть даже сквозь мою иллюзию в столь юном возрасте, когда у неё даже нет магического ядра…

На что же она будет способна после?